Сжигая запреты

– А знаешь, мне плевать! Можешь не верить, но сегодня мы закрыли последние два пункта моего списка. Шесть: Признание в любви от Дани Шатохина! И да, ты проиграл спор насчет того, что до первого сентября сам в этом признаешься. Семь: Лишиться с Даней Шатохиным девственности! Ты единственный мудак, с которым у меня когда-либо был секс. Все!

То ли Маринка все это слишком быстро орет, то ли у меня закорачивает мозг, но я никак не могу объять всю информацию.

– Единственный? – хватаясь за последнее заявление, в который раз инстинктивно соскальзываю ладонью ей на живот.

Именно с этим заявлением никак не бьется факт ее беременности.

ТОЛЬКО ЕСЛИ ЭТОТ РЕБЕНОК НЕ…

Жар – огненной волной по телу. Дыхание – резким толчком на вынос.

Вдох-выдох. Яростный выплеск адреналина в кровь.

Гнев. Страх. Жажда расправы.

Жар. Натяжение. Хлопок. Бешеный выброс тестостерона.

Запредельное ощущение силы. Неконтролируемое чувство победы.

Справилась? Справилась?! Как именно?

Тягучий водоворот внизу живота. Прорыв. Стремительное затопление всего организма. И я – камнем на самое дно.

Стоп. Пытаюсь тормознуть сознание. Но мой локальный диск сегодня отличительно жесткий. Продолжает вертеться и считывать убивающую меня информацию.

Остановка сердца, а за ним и полный ступор мозговой активности. Секунда, две, три… И мои мозги наматывает на рубящие лопасти этого проклятого мира.

Эндорфины – фейерверками вверх. Сердце – вдребезги и каждой долбаной частицей на взлет.

И после этого адский гниющий узел, с которым я так долго существовал, наконец-то разваливается. Все, что я чувствовал от момента, когда только начал выполнять Маринкин список желаний, и по сегодняшний день, одним мощным потоком затапливает и взрывает все мои реакторы, провоцируя пожарище, способное уничтожить весь этот ебаный мир.

– Да, Дань… В марте у нас родится ребенок.

Ни одно заумное учение, ни одна психологическая терка, ни одна чертова книжка не опишет, как сильно я ее люблю.

– Я тебя убью, – обрушиваю, как приговор.

И мир вместе с этими словами гаснет. Затягивая пространство беспроглядной темнотой, напоминает, что останется в нем без Маринки Чарушиной.

Тьма поглощает все краски, все звуки и все запахи.

Нормальным я себя, конечно, никогда не считал. Но то, что происходит внутри меня сейчас – неизведанная высота. Свистящий шепот, агрессивное рычание, затяжные хрипы, устрашающая трещотка, разнообразные шорохи, раскатистые удары, отчаянное трепыхание, яростная пульсация – безумие зашкаливает.

В панике все мои монстры.

Есть такая хренотень – а капелла. Вот, когда мир обрывает основное сопровождение, мои черти сухим хором тянут общую негативную мысль. Впервые выдают столь впечатляющее единодушие.