Сжигая запреты

Не выглядит напуганной или расстроенной. Кажется, просто смущенной. Кусая губы, бомбит застывшее вновь пространство тяжелыми надсадными вздохами.

Наверное, у нее шок.

Иначе как объяснить то, что она, блядь, не пытается ничего сделать?

С трудом сглатывая, проталкиваю жесткий горячий ком тревоги обратно в грудь и беспомощно позволяю ему там разрастаться.

– Маринка… – порываюсь взять ее на руки.

Но она издает какой-то сдавленный протестующий звук и, упираясь ладонями мне в грудь, мягко отталкивает.

– Марина, тебе нужно в больницу, – хриплю ей в ухо, учащенно дыша.

Для собственного восприятия звучу крайне странно – грохочу, будто заржавевшая боевая машина. Скрыть волнение, которым мой организм в буквальном смысле горит, даже не пытаюсь.

Чарушина же… Мотает головой и снова меня отталкивает.

– Марина, – в отчаянии усиливаю нажим до агрессивного крика. Не хочу ее пугать, но… – Приди в себя! Ты сейчас истечешь кровью!

– Нет! Не истеку, Дань…

Скручиваю, невзирая на сопротивление, подхватываю на руки и подрываюсь вместе с ней на ноги. Не теряя времени на поиски какой-то одежды, направляюсь по тропинке в гущу джунглей. Сердце в такой, мать вашу, истерике заходится… Разносит мне грудь. Кости, плоть, кровь – все вперемешку. Эта закипающая токсичная масса и управляет моим телом. Не мозг. Я двигаюсь, гонимый исключительно эмоциями и чувствами.

– Даня… Данечка… Да поставь ты меня на землю… Дань, дай мне объяснить… – нечто подобное Маринка тараторит всю дорогу до той аварийной кнопки, которую я должен нажать, чтобы вызвать помощь.

– Если ты умрешь, я сдохну, – все, что твержу я, когда она становится слишком шумной и пытается мешать мне двигаться.

Таким непробиваемым слоем страха оброс, что ни щипков Чарушиной, ни хлопков не ощущаю. Не замечаю ничего! Ни острых выпуклостей, которые периодически впиваются в босые ступни. Ни хлещущих по плечам растений. Ни тех естественных опасностей, которые, несмотря на постоянный досмотр острова, может таить в себе темнота. Все это отмечаю отстраненно, будто робот. Живым и беснующимся остается лишь мое нутро.

– Даня… Даня… Услышь же меня!

– Сможешь постоять, пока я введу пароль?

– Да, – заверяет Маринка незамедлительно.

Но едва я опускаю ее на ноги, припадает спиной к дереву и, обвивая мой торс руками, тянет меня на себя.

Я хотел сделать это сразу же, как прояснилось после оргазма сознание… Обнять ее.

После того, что между нами было… После того, как Маринка приняла меня… После того, как соединились не только наши тела, но и души… Объятия являлись первым порывом.

Вдруг там счет на минуты?

– У меня ничего не болит, Дань, – заявляет Маринка, пронизывая мои взопревшие мозги чрезвычайно тихим дребезжащим голосом.

– Кровь… – давлю как аргумент на исходе сил.