Сжигая запреты

Выплескиваясь из ее тела, они текут совсем уже не холодными потоками по ее припухшим складкам мне на пальцы. Чарушина выгибается, сама меня обнимает. А стоит лишь надавить на бедра, раскидывает их так широко, что коленями песка касается.

Похоть во мне, конечно, полыхает исступленно. Но я все же помню о своих размерах и, прежде чем затолкать внутрь Маринки член, растягиваю ее пальцами. Вероятно, чересчур старательно и спешно это делаю, она морщится и постанывает. Я больше не могу терпеть. Мне необходимо выиграть этот бой. Забрать любовь кобры хотя бы физически. Возможно, тогда, когда я вытрахаю всю ее дурь, она сможет признать, что там, кроме нее, только я и живу.

Вслушиваясь, как нарастает темп и громкость Маринкиного дыхания, тяну ее сильнее. Меня пиздец как прет ее волнение. Я ведь, черт меня дери, обожаю сводить ее с ума. Упиваюсь эластичностью нежной плоти. Предвкушаю, что почувствую, оказавшись внутри нее. Впервые я представляю, что испытает партнерша. Хочу, чтобы Маринка, несмотря на то, как тупо все сегодня завязалось, запомнила наш первый раз на всю жизнь.

Секрета становится много. Он хлюпает при каждом движении моих пальцев. Я ощущаю его густой запах. Жадно втягиваю его носом и вздрагиваю от очередной волны дрожи.

Присаживаясь у Маринкиных разведенных ног, действую наглее. Тяну ее в стороны еще сильнее. Она стонет, я – за ней. И вместе с этими хриплыми перепевками срывается мое терпение. Выдергивая пальцы, измазываю смазкой член. Остатки слизываю языком. На инстинктах, просто потому что хочу. Будто мало мне Маринкиного яда.

Пока пристраиваюсь к узкому входу, руку, которой держу свой прибор, разбивает нехарактерная колючая дрожь. Этому болезненному психическому состоянию я нахожу лишь одно оправдание: у меня никогда не было секса с человеком, которого я люблю.

Вдох-выдох. Рывок, и мой член оказывается в жарком тугом туннеле.

Пекло это или рай? Со старта теряюсь.

Охреневаю от всех тех эмоций, которые одномоментно испытываю. Ничего лучше со мной никогда не происходило. Но не было ничего и хуже. Я, мать вашу, готов разрыдаться от кайфа. И вместе с тем мое разгоряченное тело будто всухую ломает на части. Запредельные ощущения.

Примерно с половины пути продвижение практически стопорится. Головка с таким трудом раздвигает мягкие стенки, словно до нее ничего другого там и не было.

Пронзительный вопль. Панические вздохи. Судорожное всхлипывание. И во всем этом… Шок?

Она меня не принимает. Ее тело сопротивляется. Почему?

Влетая пятками во внутреннюю поверхность моих бедер, Маринка пытается меня оттолкнуть. Однако я давлю на одну из ее ног под коленом и толкаю обратно на песок. Жестко втаптывая, не позволяю Чарушиной отодвинуться.