Запрещаю тебе уходить

Подала чашку и, достав сливки, молча поставила на стол.

Да, у нас могло бы что-то получиться. Но время ушло. Я принадлежала другому, любила другого. И знала, что всегда буду любить. А между нами… Между нами теперь могло быть только кофе.

Настоящее

Вместо разлитого кофе Женя заказал другой. С шоколадом и сливочным ликёром. Но виноватой я себя не чувствовала: ни за кофе, ни за то, что было на балконе. Женя сидел на краю стола, поставив ногу на стул, я – на постели. Одетая в халат, я чувствовала себя незащищённой и вместе с тем уверенной в себе.

– Ты считал, что я изменила тебе с Женей, но при этом забрал его сына, – нарушила я тишину. – Тебе не кажется это странным? До Никиты в то же время тебе дела не было.

– У Никиты была ты, у Миши – никого.

Мне показалось, что он хотел добавить к этому что-то ещё, но в последний момент передумал и промолчал. Взгляд его упал на моё голое колено. Я прикрыла его халатом. Тело наполнилось истомой, но расслабленности я не ощущала. Добавленный в кофе ликёр оставался на языке приятным послевкусием.

– Я бы не обратился к тебе, если бы сумел найти донора.

– Ты и так ко мне не обратился, – напомнила я. – Ты шантажом заставил меня переехать к тебе и плясать под твою дудку. Ты украл Никиту и, если бы он не закатил тебе истерику, увёз бы его без моего согласия. Ты заставил меня прилететь сюда, не оставив выбора. Я до бесконечности могу перечислять, что ты сделал, Женя. Но в этом списке не будет слов «обратился» и «попросил». Ты не умеешь делать этого. Даже сейчас ты пришёл и взял меня, как будто я тебе принадлежу.

– А разве нет? – спросил он, цепко глядя на меня, и сделал глоток.

Я промолчала. Пусть он был прав, это ничего не меняло. Ни нашего прошлого, ни настоящего, ни того, что сыну любившего меня мужчины нужна была помощь, а я ничем не могла помочь.

Поднявшись, я сделала вид, что собираюсь лечь в постель. Надеялась, что ему хватит ума убраться, но, само собой, Женя остался там, где сидел.

– Мы будем спать в одном номере? – спросила я прямо.

– Да.

– Хорошо, тогда я пойду к сыну.

– Ты останешься со мной.

– Может, хватит твоих диктаторских штучек? Мы вроде бы всё выяснили. Я бы хотела помочь, Жень. Правда хотела бы.

– Врачи дают ему несколько месяцев. С каждым днём сил у него всё меньше.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила я с бессильной злостью. – Что я могу?"

"– Извини, – он потёр лицо руками. Закрыл глаза и помассировал переносицу. Когда мы опять встретились взглядами, я поняла, насколько он устал. Сильный мужчина, привыкший к тому, что для него всё возможно, он не мог помочь ребёнку. Сыну. До меня вдруг дошло – Михаил Воронцов.

– Ты усыновил Мишу?

– Да.

Я подошла ближе. Коснулась ноги Жени. Он накрыл мою ладонь своей.

– Завтра я познакомлю с ним Никиту. Если ты не против, конечно.