Запрещаю тебе уходить

– Настя, – повторил он, и ладонь его оказалась у меня на затылке. – Одно твоё слово, и я…"

"– Прекрати, – выдохнула я порывисто, упёршись ему в грудь рукой. – Ты же знаешь, что я замужем.

– Да к чёрту всё! – он заставил меня задрать голову сильнее. Толкнул вглубь коридора, квартиры.

Я оказалась прижатой к стене. Он склонился ниже, и губы его коснулись моих.

– Не надо, – попросила я тихо.

Он не слышал меня. Пытался поцеловать, снова и снова повторяя, что так быть не должно, что я выбрала не того. Гладил пальцами по шее, у линии роста волос. Я растерялась под его натиском.

– Только скажи, чтобы я на ней не женился, – он придавил меня к стене с такой силой, что я не могла двинуться.

Снова попытался поцеловать. Я поддалась только на миг. Мысли смешались, непонимание переплелось с тревогой.

– Прекрати, – всё-таки смогла выдавить я.

Литвинов отступил на несколько сантиметров, но не отпустил меня. Взгляд его был жёстким. Синева глаз стала колкой.

– Почему он?

– Жень…

– Почему он, я спрашиваю? – в голосе его слышались стальные нотки.

– Я люблю его, – шепнула я и тут же, почувствовав гнев, повторила громче: – Люблю! – Схватила Женю за свитер и, потянув на себя, зашипела: – Ты что творишь, Жень? У нас с тобой ничего не может быть. Какое мне дело до того, что ты женишься на Оксане? Какое?

Он вдруг дотронулся до моего лица. Нежно, ласково, и я опять почувствовала растерянность. Хотела накрыть его руку, остановить, но он перехватил мою кисть. Поднёс к губам и коснулся пальцев. Презрение отразилось в его взгляде, когда он дотронулся до обручального кольца.

– Ты должна была быть моей.

– Должна, – согласилась я, понимая, что он, наверное, прав, и это «должна» повисло в тишине.

Со вздохом я высвободила руку, отвернулась и пошла к кухне. Женя пошёл за мной.

– Может быть и должна, – включив кофемашину, продолжила я. – Но я не твоя и твоей никогда не буду. Всё, что я могу тебе предложить – кофе. Больше ничего.

– Кофе… – он горько усмехнулся, встав у меня за спиной. Коснулся бедра. Я развернулась и глянула на него с предупреждением. Рука исчезла, Литвинов поморщился. – Можно попросить к кофе хотя бы поцелуй? Вместо сладкого.

– Жень, я тебе всё сказала. Оксана – хорошая девушка. Она любит тебя. А мы… нас никогда и не было.

– Один поцелуй и кофе, – твёрдый, решительный взгляд.

Я заколебалась. Воспользовавшись этим, он обхватил меня за талию и, не успела я сказать «нет», накрыл рот своим. Хотел протиснуть язык, но я не позволила. Почувствовала его усмешку. Не отпуская, он погладил меня по волосам. Смотрел до тех пор, пока кофемашина не перестала трещать. В глазах его были сожаление и прежняя решимость.

– Значит, всё?

– Всё, – подтвердила я, вывернувшись.

– У меня остался ещё кофе.

Я хотела сказать, что лучше ему уйти. Но не сказала.