Запрещаю тебе уходить

– Ни одну бабу в жизни я так не хотел, как тебя, – он приподнял мою ногу, проникая глубже в меня. Стремительно, быстро, будто пытался унять голод.

Я вцепилась в его плечо. Позади него болтался белый тюль, позади меня была улица. Безумие…

– Видно, как хотел, – я зло вогнала в его кожу ногти. Схватила его за волосы и процедила в губы: – Если бы хотел, не отпустил бы. А ты…

– Замолчи, Настя, – новый толчок. С каждым его движением меня самой, принадлежащей мне, оставалось меньше и меньше. Под его чёрным глазами лежали тени, волосы завивались у висков. Я дёрнула застёгнутую пуговицу. И ещё раз, пока не коснулась его груди.

– М-м, – я поцеловала его в шею, в ключицу. Укусила и зализала укус, чтобы укусить снова. В ответ он вошёл так глубоко, что я ахнула. И тут же меня стала охватывать дрожь. Изголодавшаяся, я горела в его руках, в собственных обидах, но не могла ничего сделать. Ни с настоящим, ни с прошлым.

– Что, даже не проверишь? – я уцепилась за ворот его рубашки. – Вдруг я вру, Воронцов?

– Не врёшь, – он резко толкнулся во мне. Остановился и повторил: – Не врёшь.

– Не вру, – я облизала пересохшие губы.

Он подался в меня, и сил держаться не осталось. Жар накрыл меня, колени ослабли. Закричав, я схватилась за него и сразу же уткнулась ему в грудь, чтобы заглушить стон. Только дышала – влажно, прерывисто, а он продлял мой оргазм до тех пор, пока его самого не затрясло.

– Да, – кончая в меня, простонал он глухо. Положил ладонь мне на затылок и прижал к себе сильнее. Потёрся носом, прошёлся пальцами до лопаток. – Чёрт тебя подери, Настька…

Я протяжно выдохнула. Хотела выпрямиться, но не смогла: тело стало ватным и, если бы Женя не держал меня, я бы так и повалилась на пол. Ветер поцеловал мою спину, напомнив, что мы стоим на шестом этаже, а позади нас – улица Берна. И это было самым настоящим сумасшествием. Ещё большим сумасшествием было только то, что я понимала, что больше не хочу уходить.

***Прошлое

Только я налила кофе в любимую Женину чашку, в квартире раздалась трель дверного звонка. Я сразу же пошла открывать. Что Женя мог забыть? Документы? Уверенная, что это муж, я даже не посмотрела в глазок. И только распахнув дверь, запоздало подумала, что он не стал бы звонить – открыл бы своими ключами.

– Что ты… – начала я с ходу, но на пороге оказался не Женя. Вернее, Женя, но другой.

Ничего не сказав, Литвинов вошёл в квартиру. Только я хотела спросить, в чём дело, Женя посмотрел сверху вниз, и слова пропали. Глаза его лихорадочно блестели, взгляд при этом был тяжёлым.

– Я сделал Оксане предложение, – просипел он. – Чёрт, Настя! – Я только приоткрыла губы, чтобы поздравить его, но он схватил меня за плечи и посмотрел в лицо так, что стало ясно – поздравлений от меня он не ждёт.