Замуж за незнакомца

Не надо было ей грубить, – я подхожу к койке, смотрю на бледного Кирилла сверху вниз. От него волнами исходит раздражение и та самая сила, которая осталась ему в наследство, которая часть его энергетики, его личности. То, что сбивает с ног любого, кто окажется поблизости. – Девочка не виновата, что у тебя дурное настроение и плохой характер.

Кирилл смотрит на меня сквозь опущенные ресницы, а меня убивает его бледность и синяки под глазами, его слабость угнетает.

– Она и так слишком долго возилась, – слабо улыбается. – Нет, я понимаю, что я охренеть какой мужик, но это не повод меня лапать.

– Ты засранец, Раевский, – смеюсь, потому что даже в таком состоянии Кирилл иронизирует. – Может быть, ты не в её вкусе?

– Быть такого не может! – очень натурально удивляется, но не выдерживает и закрывает глаза. – Ты мне не приснилась, да?

– Нет, – сглатываю, когда градус эмоций становится запредельным. В один момент шутливость сменяется волнением, и я ничего не могу с собой поделать, краснею.

– Ложись ко мне, – смотрит на меня тем самым особенным взглядом, от которого моя воля убегает с воплями, а тело сладко плавится, становясь чужим и незнакомым.

– Тебе нельзя, – присаживаюсь на край, двумя руками обнимаю запястье Кирилла, а он слегка тянет на себя, требовательно и бескомпромиссно. – Я могу тебе больно сделать.

– Если мне суждено умереть, пусть ты будешь рядом.

– Отличная перспектива для меня, – вздыхаю. – Тебя же не переубедить?

– Меня? Тина, расслабься, просто полежи со мной, пока опять не вырубило. Это недолго, я уже почти сплю.

Его голос слабеет, веки опускаются, тяжелея, а кончики тёмных ресниц дрожат. Я вдруг понимаю, что сама безумно хочу быть рядом с ним. Нет сидеть около, а почувствовать жар его кожи даже сквозь одежду.

– Только я совсем с краешка. Чтобы тебе хуже не сделать.

– Ложись уже, суматошная. Петь умеешь?

– Вот и спой мне что-нибудь.

Койка широкая, и я аккуратно укладываюсь под бок Кирилла, стараясь не задеть сломанные рёбра. Замираю, боясь спугнуть момент, касаюсь лбом его горячего плеча и закрываю глаза. Глажу по руке, вспоминаю слова хоть какой-нибудь песни, но в голове пустота. Вдруг что-то смутно знакомое, но давно забытое всплывает на поверхность, и я слышу женский голос. Мама?

Облизываю губы, начинаю петь и тихий звук свободно льётся откуда-то из сердца. Я пою о маленькой девочке, которая потерялась среди звезд, а они зажигались специально для неё, пока не вывели к дому, к маме. Кажется, я плачу, а дыхание Кирилла становится тяжёлым и рваным.

– Родишь мне сына? – спрашивает вдруг, уже практически проваливаясь в сон.

Меня топит в незнакомых эмоциях, и я зажмуриваюсь крепко, прислушиваюсь к себе.