Замуж за незнакомца

Он здесь? В больнице? Ему всё-таки стало хуже, и все те процедуры совсем не юридические, а очень даже медицинские?!

– Сумасшедшая, – летит мне в спину от мужчины, которого чуть не сбила на лестнице, но переживёт.

– Значит, мне не показалось, – я останавливаюсь в нескольких шагах от отца, а он медленно поворачивается и смотрит на меня удивлённо. – Попались, Роман Егорович?! А вы, оказывается, ещё тот выдумщик и конспиратор.

В моём голосе много осуждения, я упираю кулаки в бока, жду ответа.

Отец очень по-детски хлопает ресницами, споро прерывает разговор, неловко и суетно прячет телефон в карман пижамных штанов. Отводит взгляд, ему немного стыдно, и я впервые вижу Романа Егоровича Архипова таким растерянным.

Всё моё возмущение слетает, как не бывало, остаётся лишь горечь и сожаление, что папа предпочёл остаться наедине со своими проблемами, мне ничего не сказал, словно я всё ещё маленькая девочка, которую можно ни во что не ставить.

Так грустно, что даже злиться не получается.

– Папа, что происходит? – делаю к нему шаг, после второй, трогаю за плечо. – Ты не доверяешь мне?

– Тина, ребёнок ты мой добрый…

Мы стоим в коридоре, рядом бродят люди, у отца снова звонит телефон, но он игнорирует вызов, нервно в карман руку засовывает, не глядя смахивает с экрана чей-то важный вопрос.

– Папочка, ну… я же взрослая уже, неужели ты этого не видишь? – шепчу ему на ухо, носом об идеально выбритую щёку трусь. Даже в больнице он стремится к безупречности во всём.

– Я вижу, дочка, вижу, – снова вздыхает и впервые ему плевать на всех, кто находится рядом, на случайных “мимокрокодилов”. – Просто я не хотел, чтобы так… чтобы ты меня таким видела.

– Разбитым и больным. Была бы моя воля, я бы уехал и где-то там помер. Пусть бы ты помнила меня сильным, а не вот таким дерьмом в клетчатой пижаме.

За недолгое время, что мы с ним не виделись, у папы будто бы морщин больше стало, и кожа бледная, покрытая испариной.

– Я так тебя люблю, каким бы ты ни был, – целую папу, наслаждаясь его теплом.

Не хочу думать, что таких моментов у нас осталось преступно мало. Как бы хотелось, чтобы папа увидел внуков. Они же когда-то будут? Пусть не завтра, но будут.

Крепче обнимаю отца, живу и дышу моментом, впитываю его кожей. Собираю в себе крупицами, нанизываю на верёвку памяти, чтобы потом перебирать и помнить, никогда не забывать

Сегодня, наверное, такой день, но я в жизни столько не обнималась с людьми, а тут Маша, Кирилл, папа… даже с Ильёй было что-то похожее на объятия, с Игорем.

– Кирилл всё-таки сдал меня? – ворчит отец, уставший от моих нежностей, а меня будто бы током бьёт. – Мне казалось, его слово что-то стоит.