Продана замуж

— Какого хера… Ты… Ты…

Он выглядит шокированным, сбитым с толку. Выпучив глаза таращится на моё не менее удивлённое лицо. Даже забывает, какую грязь ещё хотел выплеснуть на меня и на мою семью, почему-то.

Я не даю Кариму опомниться. Бью на поражение вторым залпом.

Ещё один раз жестко и сильно целую его в губы.

Более настойчиво. Более глубоко. Максимально страстно. С ноткой грубости. В этот раз он не упирается. Наоборот! Мощное тело в миг расслабляется, словно могущественный авторитет сдаётся, уступая напору головокружительных чувств.

Бам.

Пистолет на пол с грохотом падает. Карим невольно размыкает пальцы, что удерживали оружие с пулями внутри, которые предназначались мне.

— Давай же. Убей! Накажи! Чего медлишь? — шепчу в горячий мужской рот, с бесстрашием глядя в чёрные омуты, как в колодец смерти.

Не боюсь его. Не боюсь! Пусть видит это! Пусть знает!

Ему меня не сломать.

— Сука хитрая!

Быстро на руки меня подхватывает, подбрасывая в воздухе как пушинку, к кровати несёт. Бросок. Я падаю животом на матрас, так и лежу беспомощным мешком, связанная, уткнувшись носом в подушку.

Слышу звук молнии. Шорох одежды. Тяжелое, частое дыхание. Карим со звериной дикостью набрасывается на моё тело и начинает рвать одежду.

Пульс пропускает удары. По коже несется волна жара, а в трусиках разливается настоящее озеро горячей лавы.

Дура!

Ненавижу его! Терпеть не могу!

Но хочу до безумия…

Глава 21.

Как с цепи сорвался. Животное дикое!

Мне это… слишком нравится, чтобы сопротивляться. Кровь в теле горит, превращаясь в пылающее топливо. Складочки, что трутся о трусики, которые слишком намокли, покалывает мучительным желанием, мечтая получить разрядку.

Он быстро избавляет меня от штанов и с треском разрывает на груди блузку, обнажая грудь с ажурным белоснежным лифчиком. Ближе к моему лицу наклоняется. Я взвизгиваю, когда он с рыком кусает меня за ушко, одновременно отвешивая хлёсткий шлепок по попке.

— На куски разорву! Как же сильно я тебя хочу и ненавижу! Соня…

Что?

Соня…

Дыхание перехватывает.

Никто и никогда меня так не называл.

Кроме Миши.

А от Асадова я вообще не ожидала.

Он угрожающе рычит мне в ухо, наваливаясь всем своим мощным весом, опаляя горячим и бешеным потоком дыхания нежную кожу спину. Лавина мурашек проносится от макушки до самых пяток, даже пальчики на ногах поджимаются от того, что Карим вжался в мои бёдра уже твёрдой, как кол эрекцией.

Как он так быстро успел снять с нас обоих штаны?

Жёсткие и горячие пальцы мужчины вонзаются в мои бёдра, как когти, оставляя послевкусие сладкой боли. Он трогает меня везде. Щедро ощупывает свою добычу, свою любимую игрушку, дорогостоящую вещь. А я не могу сопротивляться. Связанная, прижатая им. Покорная добыча.