Продана замуж

Бам!

Я дергаюсь, сердце быстро-быстро вбивается в грудь мощными толчками. Думала, это был выстрел, но в комнате появляется охранник.

— Извините, господин, можно вас на минуту. Дело очень срочное.

Выругавшись, напрягая челюсти, Асадов, опустив пистолет, быстрым шагом летит к двери.

Хлопок.

На короткий миг я остаюсь в комнате совершенно одна и выпускаю судорожный стон, вместе с глубоким выдохом. По щекам скатываются тонкие дорожки слёз.

Этот проклятый день я не забуду никогда! Даже, когда умру.

Муж не стал мучить меня ожиданием. Он влетел в комнату как одержимый. С грохотом выбил дверь с ноги, заревев похлеще сирены.

— Значит, ты беременна? Отвечай!

Бах!

— А-а!

Вскрикиваю. Дёргаюсь. Судорожно дышу, широко открыв рот.

Мне конец? Да?

Колени трясутся, пол уходит из-под ног.

Но я не чувствую боли. Лишь убийственный страх.

А потом понимаю, что он промазал. Пуля попала в вазу, которая стояла на тумбе, позади меня. Дорогой фарфор со звоном превратился в осколки.

Нет, не промазал. Намеренно так сделал. Демон играет, потешается над брошенной ему на растерзание жертвой. Ему в удовольствие упиваться чужим страхом и чувствовать, что он вправе управлять человеческими судьбами. Ведь для него люди — всего лишь игрушки.

Кому жить, кому червей в могиле кормить… решает лишь он.

— От меня беременна, а?

Карим становится таким разъярённым, что даст фору любому озверевшему медведю.

— От вас.

Узнал. Чёрт!

Охранники сдали. Тест наверно нашли.

Молиться бесполезно. Варвар всю шкуру с меня живём срежет.

— Я же сказал пить таблетки! Сука!

Бах!

Поднимает руку вверх и выпускает в потолок несколько пуль.

Я опять жмусь в комок, немо кричу, но крик горло с болью вспарывают.

— Я п-пила. Но так получилось.

— Ты доигралась!

Два шага вперёд.

Он хватает меня за шиворот, отрывает от стула, встряхивая в воздухе.

— Я тебя в пыль превращу, ты глупая, мерзкая девчонка! Ненавижу тебя! Всех вас удушу, опозорю, всё отберу… отродье, дно болота, ошибка приро…

Безумный! Сумасшедший!"

"Осыпает с головы до ног ругательствами. А я… Я на его губы смотрю. Не понимаю, что в моей голове творится. Там всё гудит и пылает, не могу сосредоточиться, не могу слов его гадких понять. Голова сильно кружится, раскалывается как орех, комната в глазах плывёт.

Шок? Аффект?

Да мне уже всё равно.

Я скоро умру, однозначно.

Так чёрту всё!

И будь, что будет

Я резко подаюсь вперёд и… без предупреждения нападаю.

Я целую Асадова. Целую жадно и дико. Прямо в губы. Прижимаюсь с такой силой, что у самой губа от напора трескается, вкус крови на языке ощущается очень сильно. И в глаза дьявольские смотрю, когда целую.

Насыщенные, как смола зрачки, напитанные ядом, расширяются до самого края радужки, демонстрируя удивление.

Карим резко отталкивает меня от себя.