Продана замуж

Я чувствую настойчивое давление на лоно пухлой головки, мысленно готовлюсь принять в себя его гигантский орган.

Я очень мокрая и заведённая. Мне становится слишком хорошо…

— Я хочу долбить тебя и наказывать! Жёстко!

Доля секунды.

Карим осатанело таранит меня одним напористым толчком.

— Кари-и-и-им!

Выгнув поясницу, позабыв обо всём на свете, кричу его имя.

Меня сейчас разорвет на куски от острейшего удовольствия.

Охи, ахи. Скрип. И шорох.

Кровать бешено скрипит, шатается, вот-вот и сломается. Асадов начинает двигаться внутри меня.

Очень большой. Тугой. Приятный!

Раскачиваясь, он трахает меня членом. Не трахает, а дерет. Всё быстрей и быстрей, до забвения в голове и пятен в глазах, выбивая вздохи и стоны.

Быстро! Очень жёстко. По-животному.

Движения слишком напористые. Карим прибавляет скорости, вколачивается как озверелый.

Как бы не разорвал! Не пробурил насквозь.

Толкается вперёд, с рыком, с пряной оттяжкой, отдаляется назад, шлёпается пахом о ягодицы, вновь отстраняется.

Я чувствую его. Слишком сильно и сладко чувствую его мощный, горячий размер. Он распирает изнутри и мне становится невозможно приятно с каждым новым толчком.

Движения набирают скоростной ритм. Асадов двигается смелее и быстрее. Будто показывает кто здесь главный.

Просовывает руку снизу, под грудь, не прерывая толчков, ныряет рукой в чашечку лифчика и жадно ощупывает пышную округлость. Хорошенько её помяв, он хватает сосок, выкручивая его по спирали.

— Бож-е-е! — верещу одними губами, постанывая.

Наклоняется к шее, на которой остались отпечатки от его пальцев, и… смачно облизывает отметины кончиком языка, продолжая толкаться, вколачиваясь сначала на пол длины, после, дав мне привыкнуть, засаживает член максимально глубоко, нажимая на такие точки, от которых я начинаю испытывать грань экстаза.

— Твою ж мать! Что же ты со мной делаешь?! — шипит он, вбиваясь в сжимающуюся дырочку как стреляющий автомат. — Мне ведь до смерти хочется тебя затрахать!

Быстро и сильно. Его бёдра движутся на предельной скорости. Крупная головка врезается в тугие стенки лона. Я начинаю дрожать без остановки, как во время лихорадки с высокой температурой.

Карим щиплет сосок, чуть его оттягивает, сильно сжимает ставшим тугим маленький камешек.

Больше не могу!

Что-то такое, напоминающее атомный взрыв, на подходе. Мышцы связываются в тугие узлы, в глазах мигают мелкие мушки, а тело колет и одновременно немеет.

Внутри всё сжимается, резкой вспышкой бьёт по нервам.

Я кончаю. Боже, да! Я действительно кончаю! Тугие мышцы лона сокращаются, крепко сжимая врывающийся диким поршнем член.

И кричу.

То ли от страха, то ли от того, насколько сильно мне хорошо.

Задержав дыхание, я готовлюсь вылететь в космос…

— Да-а-а!

Толкнувшись до упора, Асадов кончает.