Хозяйка драконьего замка

После, с трудом переставляя ноги, вышла из залы и вернулась к входной двери, где вся парадная была заставлена коробками из магических лавок. Мне это мало поможет, но оставшееся Забвение нужно уничтожить.

Почти не соображая, вытащила из ящика все фиолетовые улики в скромном составе двух штук, и сунула в кармашек. Потом найду, где спрятать. Или лучше сразу вылить, а флаконы разбить?

«А вдруг пригодится?» — влез паучок.

От облегчения у меня с души словно камень могильный свалился. Паучок здесь, со мной! Не бросил меня!

Стыдно признаваться, но я боялась, что он бросил меня один на один с триллером в моей жизни.

«Да зачем оно мне?» — От радости у меня даже про себя голос задрожал от радости.

Паучок хмыкнул, и я после короткого колебания, убрала Забвение в карман. Использовать его еще раз будет чудовищной ошибкой, но вылить редчайшее произведение рук истинных Леяш будет не меньшим преступлением. Пусть уж лежит под присмотром.

Привалившись спиной к двери, я бесконечно прокручивала перед глазами белое от шока лицо, полный неверия взгляд. Монету, миг на мигом, падающую на пол. Я переиграла чудовище. Умное, хитрое, ужасающее сильное чудовище, и когда оно очнется от Забвения, смерть мне раем покажется. Я сделала рабом первого генерала. Не вея, не драдера, не Дареша Бельха, а человека, держащего стальной рукой всю армию высокорожденных. Аш меня уничтожит.

Был ли у меня другой выход?

Был. Даже два выхода. Один вел в огневую могилу, а второй… тоже в могилу, но после многочисленных страданий в роли девочки на побегушках у первого генерала. Да и нынешний выбор обещал мне пламенную кончину, зато бонусом шло спасения земель Леяш и сколько-то там дней в компании самого красивого дракона империи, обслуживающего каждое мое желание.

Ну хоть оторвусь перед смертью на полную.

Гул за окнами становился все тише и через некоторое время слух поймал скрип половиц, звучавший чужеродно и вкрадчиво. Я отвлеклась от волнующих планов покорения мира в течение недели и насторожилась.

Первый порыв броситься навстречу задавила на корню. Все мои немногочисленные волоски выжившие в нервной борьбе с генералом встали дыбом на загривке, как у испуганного кота.

Слух поймал тихий хруст стекла под сапогом и сдавленное шипение. Дверь залы буквально осыпалась щепками, и я оказалась ночь к носу с типом, который словно сошел с постера к азиатской дораме. Черные провалы раскосых глаз, высокие скулы, смуглая кожа, волосы, забранные в хвост золотой, рассыпающей снопы искр заколкой.

На нем не было ни плаща, ни камзола, ни рубахи, а по обнаженным рукам и груди змеились неизвестные руны, словно вышитые на коже. А на узких поблескивающих штанах мелькали вшитые металлические пластины, да и сапоги светились щегольски начищенной матовой кожей.