Хозяйка драконьего замка

Суетливо, дергая ткань, подогнула край платья и опустилась на колени, а когда подняла голову, едва не окаменела снова. Аш наклонился так близко, что кожу окатило теплом его дыхания.

— Теперь поцелуй меня.

Послушно потянувшись, клюнула его куда-то в небритую щеку. До взбудораженного ума, наконец, дошло, что Аш проверяет действие договора, принуждая меня делать унизительные вещи.

Поборов вполне естественное желание укусить его в угол рта, также сухо коснулась губами губ, а вот отстраниться не успела. Аш, обняв пятерней мой затылок, неуловимо углубил поцелуй, если это вообще можно было назвать поцелуем. Наверное, так выглядит фронтовая атака или финальный огневой удар, потому что я просто пропала. На секунду меня поглотила голодная жадная тьма, которой нет дела до ненависти, любви и страха, настолько она примитивна в своем животном влечении.

После отстранился, но не отпустил, жадно вглядываясь мне в лицо, после удовлетворенно хмыкнул. Темный тяжелый взгляд напоследок обрисовал мое лицо, и Аш, наконец, отпустил меня.

Ну-ну. Знал бы ты, хвостатый друг, скольких мужчин погубила уверенность в своей неотразимости и безнаказанности. Человеческая история утверждает, что счет идет на миллионы.

— А теперь налей мне лекарство.

Как ни странно, Аш помог мне поднялся, галантно подав руку. Кажется, его целью было все же не унижение, а именно проверка договора.

Дрожащими пальцами нащупала в кармашке флаконы. Один гладкий, с лекарственной настойкой, а второй граненый, сложной формы, с «Забвением». Как там говорил Левеш? Этим зельем никто не умеет пользоваться. Ты ошибся, Леро Левеш, я умею. Спасибо, Виве, читавшей на досуге о старинных зельях Леяш.

Мой безумный план работал.

Подрагивающей рукой вылила зелье в собственный стакан, взмолившись про себя всем богам, чтобы Аш выпил его не глядя. Зелье было такой фиолетовое, что ни один нормальный человек такое добровольно и пробовать не стал, но драконы, наверное, привыкли к кислотным цветам в своей аптечке.

Аш, глядя мне в глаза, развернул стакан той стороной, где отпивала я, и опрокинул лекарство в рот. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а после Аш, наконец, понял. Глаза распахнулись, зрачок полыхнул золотом.

— Это была серебряная монета, Аш, — сказала тихо.

Он дернулся. Черный взгляд с ненавистью нацелился на меня, но туман Забвения уже брал его в плен. Наверное, Аш успел почувствовать, как теряет самого себя.

Сердце тяжело бухало в груди, и мне казалось, что я дергаюсь вместе с ним.

Он выпил. Он ничего не понял. А я… Буду гореть в аду за эти двадцать фиолетовых миллиграмм.

Стакан выпал из ослабевшей руки и разлетелся фаянсовым крошевом. Аш медленно тряхнул головой, словно бык, отгоняющий назойливую мушку и снова уставился на меня.

Аш непонимающе моргнул.