Заговор против Сталина

 – Я зачем вас сюда послал? Чтобы на солнышке чманели и задницы свои грязные отмывали? Немцы приедут – устроят вам помывочный день!

– Никак нет, господин старший лейтенант, – вытянулся по швам плешивый. – Грешны, на минуту расслабились, задержались. Но теперь опять несем службу.

– Несут они… – проворчал лейтенант. – А это что за туловище? – кивнул он на Романова.

– Подозрительное лицо, господин старший лейтенант, – отчитался боец. – Подозревается в связях с лесными бандитами. Есть основания полагать, что он из русских, хотя шарит под француза.

– Да неужели? – пробормотал офицер, мазнув безразличным взглядом незнакомца. – Тогда почему он еще жив? В общем, заканчивайте и направляйтесь к Соли. Господа фашисты изволят провести смотр нашего доблестного войска, которое, мать его, надо собирать по лесам и перелескам! Учтите, всех не соберу – обещаю три часа усиленной боевой и политической подготовки!

Мотоциклист крутанул рукоятку газа и покатил дальше собирать свою обленившуюся армию. Власовцы подождали, пока он скроется за косогором. Треск затих.

Казачок Карпуха первым повернулся к «подозрительному лицу» и тут же получил тяжелый удар кулаком в глаз. Этого типа надо было сразу вывести из строя, чтобы уменьшить число врагов. Удар удался, предатель повалился навзничь, с головы свалилось кепи, да еще и при падении ударился затылком о торчавшую педаль мотоцикла. Он потерял сознание, синяк под глазом расцвел практически мгновенно. Остальные остолбенели. Хватать упавший карабин времени не было.

– Шмаков, мочи его! – взвизгнул лысый, изменившись в лице. Где же была его интуиция военного корреспондента?

Щекастый Шмаков мог бы накинуться, сбить с ног, но вместо этого стал сдергивать с плеча карабин. Плешивый Усольцев и вовсе замешкался – не привыкли эти братцы встречать опасность в лицо. Павел рванул вперед, мобилизуя все, что у него осталось, вырвал у Шмакова карабин, одновременно послав пятку в живот Усольцеву. Получилось в пах, но тоже неплохо. Коварный удар, но нечего тут! Бывший военкор схватился за низ живота, заорал благим матом. Теперь ему точно ни до чего не было дела.

Шмаков попытался ударить майора в лицо – кулак просвистел мимо, Павел отклонился. Вспыхнуло ухо, но это не беда, главное, что цело. Ответный удар пробил Шмакову грудную клетку, он подавился. Он орал, брызгал слюной, побагровел, как перезревшая слива. Этот лось был сильный и здоровый, свалить его было непросто. Оба работали кулаками, мало заботясь, куда попадают, – лишь бы вывести противника из равновесия. Вражеская морда пыхтела перед глазами, кровь брызгала из рассеченной кожи на костяшках. Ком вырос в горле, дышать стало нечем – этот негодяй все же произвел удар под дых. Мир качнулся.