XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Так какого хрена происходит? Почему меня так тянет на вредное, повышающее в крови инсулин и холестерин, совершенно невероятное…

– Мне нечем дышать, – чертова Зина, проклятый писклявый голосок, и этот запах яблока исходящий от ее волос. Ей дышать нечем, мать ее. Да я уже минут десять не то что дышать, думать не могу. Какао, мать его за ногу. Какое какао? Ну какое?

– Ты ведь понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда? – прохрипел в маленькое ухо, чувствуя себя последним маньячеллой. И да, мне понравился страх в ее глазах, сменяющийся чем-то совершенно крышесносным. Абсолютно и безусловно одуряющим.

– Егор, нам поговорить надо. Я собственно и пришла за этим. И вообще, мы же уже все решили. Я не в твоем вкусе, ты скот и нахал. Так что, прекрати прикидываться еще большим придурком, чем ты есть на самом деле.

Черт, ну зачем? Ну почему она просто не может промолчать? Зачем этот присыпанный песком голос доносится из дурынды этой толстой? Никогда не собирался становиться насильником. Она просто сама толкает меня на грех. Я становлюсь извращугой. Она меня обзывает. И это жутко заводит. Скоро начну бегать по паркам в плаще, выискивать толстых дур и удивлять их своей мощью. Боже. У меня бак уже брызнул. Еще тогда, когда это недоразумение свалилось на меня в спортзале.

Снова стук в дверь. Какао. Слава богу, принесли какао. Я выхватил кружки из рук официантки, благодаря всех богов за то, что она пришла вовремя. Сунул вкусняшку в ладошки Зины, похоже на птичек, совсем не соображая, что делаю. Схватил с маленькой тарелочки горсть зефирок и запустил в жабку издалека, боясь, что снова потеряю контроль над собой. Какой контроль?

– Ой, – вскрикнула от неожиданности эта мелкая паразитка и перевернула себе на грудь уже остывший напиток. Тонкая блуза облепила ее грудь. Я схватился за сердце, и в два глотка осушил свою кружку, жалея, что там это шоколадно-молочное месиво, а не что-то покрепче.

– Блузку снимай, надо застирать, – проорал я, мечтая чтобы разверзлась адская пучина и поглотила меня. – Да не здесь.

– Да пес ней с блузкой, она старая. Егор, да послушай…

Я не смог ее послушать. Я уже вообще никого не мог послушать, увидеть и вообще… В два прыжка оказался рядом с лягушонкой, схватил на руки и зарылся носом в ее волосы. Зина забилась в моих объятиях, но как-то нехотя, что ли.

– Холод, только попробуй, – простонала эта дуреха. – Только тронь меня пальцем и я…

– Клянусь торжественно, пальцем не трону, – прохрипел ей в рот, загибаясь от яростного желания обладать пышненькой маленькой феей, похожей на сладкую булочку с корицей. Заметался по казенному номеру.

– Черт, Холод, я сейчас чокнусь, – хныкнула эта ненормальная.

– Я тоже, – выдохнул, прикидывая, не бросить ли ее прямо тут, на пол.