Взгляни на меня

Некоторые люди – жадные акулы – чуют кровь в воде и хотят отхватить свою долю, поскольку уверены, что она принадлежит им по праву. Но наша справедливая Конституция не дозволяет присваивать чужое имущество только потому, что кто-то полагает, будто оно с самого начала должно было принадлежать ему. Жадность… Это ужасный, ужасный порок, и я много раз видел, как от нее страдают хорошие люди, мои близкие родственники в том числе. Моих соседей – добрых и благочестивых, между прочим, – погубила человеческая жадность. Но сейчас, на закате жизни, я испытываю не столько гнев, сколько жалость. Жизнь алчного человека пуста, и он полагает, что можно заполнить эту пустоту чужими деньгами. Так или иначе, на кону как репутация мистера Мартенсона, так и доброе имя нашей фирмы, и моя обязанность – и даже долг – сделать так, чтобы и мистер Мартенсон, и фирма не остались без защиты.

«А он хорош, – подумала Мария, – хорош, даже когда намеренно искажает истину. Я понимаю, почему Барни нравится присяжным».

– Конечно, я уверен, что ты и сама понимаешь, как важно выступать единым фронтом и поддерживать высокую репутацию фирмы. Но все-таки я должен признаться, что испуган, Мария. Я боюсь за других. За твоих коллег. Друзей. За молодые семьи с закладными и счетами за отопление. За их детей. Я чувствую моральный долг – использовать таланты, которые дал мне Господь, чтобы справедливость, правда и добро восторжествовали над злом и алчностью.

Когда Барни замолчал, изобразив глубочайшую тревогу, Мария чуть не зааплодировала. Но вместо этого девушка сделала непроницаемое лицо. Выдержав паузу, Барни вздохнул и продолжил:

– Мы хотим, чтобы правда восторжествовала, Мария. И все. Простая, честная правда. Ты здесь, потому что я нуждаюсь в твоей помощи.

«Наконец дошло до дела», – подумала Мария.

– Мы просим тебя – как и других сотрудников, – чтобы ты подписала официальное заявление, в котором нет ничего, кроме правды, а именно: что ты уважаешь мистера Мартенсона и что за время работы в нашей фирме ты никогда не видела и не слышала, чтобы он совершил по отношению к кому-либо поступок, который можно было бы квалифицировать как сексуальное домогательство. Также мы просим тебя, как и остальных наших сотрудниц, подтвердить, что ты сама никогда не подвергалась сексуальным домогательствам, ни в какой форме и ни в какое время.

Несколько секунд Мария молча смотрела на него. Она заметила, что Кен уселся в кресло поглубже. Прежде чем девушка успела ответить, Барни проговорил:

– Конечно, ты не обязана это делать. В конце концов, это твое решение. Нет никаких причин беспокоиться о том, как другие будут добывать себе средства на пропитание. Главное, я хочу, чтобы ты поступила правильно.