Цыганочка, ваш выход!

И, уткнувшись лицом в рассыпавшиеся, пахнущие степной травой и дымом волосы, хрипло сказал:

– Меришка, будет тебе уже… Я ведь знаю, отчего ты так. Что, думаешь, совсем башка пустая, не смыслю ничего? Ну, что бы я тебе тогда говорить стал?! Что испугался раклюшку за себя взять?! Что бы ты тогда про меня подумала?!

– Почему ты совсем ничего мне не сказал? – горько, растерянно спросила Мери, отворачиваясь и не вытирая бегущих по щекам слёз. – Почему, Сенька, почему?! Я же тебя тогда любила, и ты это знал.

– Тогда, стало быть, любила? – Семён тщетно пытался поймать её взгляд. – А сейчас что ж?..

– Отвяжись! – Сердито сопя, она изо всех сил упёрлась руками в его грудь, но какое там…

– Меришка, да послушай…

– Мама дзаглэ!!! – Маленький, неожиданно крепкий кулак вдруг с размаху ударил Семёна по лицу. Боль ослепила, тёплая кровь хлынула из носа на рубаху. Мери, потеряв равновесие, неловко схватилась за плечо Семёна, мгновение они смотрели друг на друга… А потом глаза девушки сделались круглыми от ужаса, и она стремительно повернулась в сторону шатров. Над ними уже слегка светлело, занималось розовым светом на востоке небо, но табор по-прежнему спал, и ни одной цыганки ещё не было видно.

– Го-о-осподи… – простонала Мери, оседая в руках Семёна и без всякого изящества плюхаясь в мокрую траву. – Господи… Да что же это такое… Да уйди же ты наконец, ирод, с глаз моих… до чего довёл… Слава богу, что никто не видел, а если бы?!

Семён невольно передёрнул плечами, шмыгнул носом, унимая кровь. Не глядя на Мери, проворчал:

– И она ещё голосила, люди добрые, что я её кнутом бить буду!.. Ну, довольна, ведьмища, полегчало тебе?

– Не твоё дело, – сухо сказала Мери, отворачиваясь. Но он молча обнял её, и отстраниться она уже не смогла. Дыхание комом встало в горле от знакомого запаха полыни и лошадиного пота, самого лучшего запаха на свете, который больше года мерещился ей по ночам. Сильные руки стиснули её плечи, и она разрыдалась тихо и отчаянно, приникнув щекой к твёрдой, широкой груди, слушая сквозь собственные всхлипы удары его сердца под рваной рубахой.

– Слушай, ну их к чёрту, цыган с этой свадьбой ихней… – прошептал Семён ей на ухо. – Всё равно мы с тобой навсегда… Пойдём прямо сейчас… А утром принесём рубашку твою, все увидят, и… Чего «нет»?! Да почему?! Меришка! Ну, хочешь свадьбу – чёрт с тобой, сделаем! Хоть завтра! Дед согласится!

Мери, всхлипывая, через силу освободилась из его рук. Глухо сказала:

– Прости. Я не могу.

– ЧЕГО?!! – заорал Семён на весь табор, потеряв последнее самообладание. – Да ты издеваешься, что ли, чёртова кукла?!

– Не кричи. – С минуту Мери молчала, глядя через плечо Семёна в степь.