Цыганочка, ваш выход!

 – Этот её Беркуло в сто раз хуже, чем Мардо наш! Мардо у нас один на весь табор был, а кишинёвцы эти – все до единого такие! Пойми ты, безголовая, Симка через полгода волком бы взвыла от ихней жизни! Они же и с жёнами своими не живут почти, вся жизнь по тюрьмам да околоткам, а то и зарежут где-нибудь! – Сенька осёкся, услышав вдруг, что Мери, не слушая его, снова плачет, по-детски всхлипывая, вытирая слёзы ладонью и что-то приговаривая по-грузински.

– Послушай… Ну что ж ты, дура, не понимаешь ничего… – Он беспомощно умолк, вдруг разом поняв, что не может, не умеет объяснить этой девочке то, что и для него, и для всех цыган было яснее белого дня. – Симку ей жалко, смотри ты… Да она через месяц про этого кишинёвца и думать забудет! Из головы выкинет, она же умная, всё сама поймёт!

– Да?! Ты это лучше её знаешь?!

– Лучше! – не сдержавшись, заорал Сенька. – Ей дурь в голову ударила, так не навечно же! Посидит в железках, в себя придёт – сразу дед с неё и снимет! И всего дела-то! А ты тут на меня, как на изверга какого, рычишь!

– Изверг и есть… – простонала Мери, пряча лицо в ладонях. – О-о, боже мой, Сенька, но почему ты… Как же ты… если б хоть другой кто, господи… Только не ты! Ты же ей всю жизнь через коленку сломал… Не понимаешь?! Ничего ты не понимаешь!

– Это ты не понимаешь, – устало, уже безнадёжно сказал Семен. И умолк, чувствуя: что бы он ни сказал сейчас – всё будет плохо. В реке сильно плеснула рыба, по серебристой глади побежали круги. За кустами, со стороны прошлогоднего стожка сена, ему послышалось какое-то шуршание. «Лисица роется… Ещё коней напугает. Пойти посмотреть?»

– Вот ты всё в цыганку, девочка, играешь, – сумрачно сказал он, глядя на расходящиеся по воде круги. – А простых вещей разуметь не хочешь. Что-то никто, кроме тебя, на меня нынче зубов не скалил! И извергом не называл! А у Симки не ты одна, у неё тут сестёр десяток! И братьев, и тёток! Хоть одна на меня зашипела?! Ну, скажи!

Мери молчала, упорно глядя в сторону.

– Цыгане знают, что так и нужно было! Что для самой Симки лучше так! Потому и молчат! А ты – ракли, вот и бесишься! Ну, так иди к своим гаджам, кто тебя держит-то?! Иди!

– Вот я тебя, дорогой мой, позабыла спросить, куда мне идти! – звенящим от ярости голосом процедила Мери. – Ты уж извини, пожалуйста, но я всё-таки тут останусь. Цыгане меня не гонят!

– И как тебе с нашими, мило живётся? – помолчав, спросил Семён. – Мне уж дед похвастался: за год четверо тебя у него сватали.

– А здесь… кто сватал? – не вытерпел Сенька. В висках глухо застучала кровь, от душной ярости переклинило дыхание.