Цыганочка, ваш выход!

Некоторое время Семён молчал, глядя остановившимися глазами в пляшущие язычки костра. Затем выровнял сапогом головешки, поудобнее пристроил на перине сопящую Юльку, встал и исчез в темноте.

Отлогий берег был весь залит луной, и Семен сразу же увидел Мери. Девушка сидела у самой реки, обхватив руками колени, и смотрела на медленное течение воды. Она не обернулась, когда Семён подошёл и опустился рядом. Некоторое время они молчали. Семён не знал, как заговорить с девчонкой, чувствовал, что выглядит пень пнём, и понемногу начинал злиться. Он уже был готов подняться и уйти прочь, когда Мери, не оглядываясь, сквозь зубы враждебно спросила:

– Тебе зачем это понадобилось?

Сердце словно царапнуло острым коготком: никогда, ни разу Семён не слышал, чтобы Мери говорила с кем-то в таборе таким тоном. Никогда ещё так холодно не звучал её мягкий голос. И даже во сне ему не могло привидеться, что она заговорит так с ним. Хотя… чего ж он ждал?..

– Это ты про что, девочка? Я перед тобой ответа держать не обязан, – как можно спокойнее спросил Семён, в полном отчаянии чувствуя – не то говорит, не так, не теми словами. Но где ж тут теперь было выдумывать что-то, господи… – Ежели я уехал тогда, стало быть, нужно было. И…

– Плевать мне, почему ты уехал, – всё так же жёстко перебила Мери, и Семён, испугавшись уже по-настоящему, умолк на полуслове. – Дурная голова ногам покоя не даёт. А я тебе не жена и не невеста, чтоб рапортов от тебя требовать.

– Так уже и не невеста? – собравшись с духом, пошёл он на прорыв. – А мне помнится, что ты вроде слово давала…

– Мне тоже много чего помнится! – отрезала девушка. – Только я тебя сейчас не об этом спрашиваю. С Симкой нашей ты так… зачем? Зачем ты её от того кишинёвца забрал? Она теперь в железо закованная, как каторжная, сидит! Из-за тебя!!!

Вот уж чего он не ждал! Все слова, и нужные, и ненужные, разом делись куда-то, и Семён сидел, как дурак, не зная, что сказать этой ведьме, сверкающей на него из потёмок сердитыми глазами.

– Да… что тебе Симка-то? – наконец с трудом, только чтобы не молчать, спросил он. – Сестра кровная, что ли? Что ты из-за неё так взбесилась?

– Подруга, а не сестра! И я, между прочим, первая – самая первая! – увидала, что у неё с этим Беркуло… как он на неё смотрит, увидала, и как она на него…

– Дуры вы обе, и ты, и Симка твоя! – взорвался наконец он.