Вторая Отечественная

Как оказалось, маузеровская пуля задела меня только по касательной, так что, наскоро перевязавшись, я смог продолжить путь, но к концу эвакуации у меня уже начало темнеть в глазах. И дотянув на морально-волевых до вокзала, ставшего опорным пунктом остатков отряда Букретова, я тут же почуял, как державшее меня до того напряжение отпускает и я проваливаюсь в спасительное забытье…

Несмотря на отсутствие боевого опыта, Николай Андрианович Букретов неплохо принял свой первый бой, сумел наладить оборону на подступах к городу, в котором практически не было регулярных частей, сколотил боеспособный отряд из охраны складов, ополченцев и выпуска прапорщиков, усилив его пушками и пулеметами. Но выбитый с предгорья после нескольких упорных атак османов, прущих вперед с одной лишь целью – выжить! – полковник потерял единственный шанс удержать напор многократно превосходящего врага теми силами, что остались у него в наличии… По сути, командир сводного отряда ныне лишь продлевал агонию без всякой надежды на успех предприятия да молился, чтобы части, снятые с фронта генералом Машлыкевским, успели прибыть в Сарыкамыш до того, как батальон добьют и турки закрепятся в городе в большой силе, захватив к тому же стратегические склады боеприпасов русской армии.

Тем не менее Николай Андрианович, словно узнав самого себя с новой стороны, сумел сохранить присутствие духа, в отличие от того же Машлыкевского, эвакуировавшегося в Тифлис и отдавшего приказ об отступлении (правда, подписать свой приказ генералу не хватило решимости). Так что, отступив к вокзалу, он постарался наладить оборону, поделив между уцелевшими пулеметными расчетами сектора обстрела и прикрыв мертвые для огня «максимов» зоны группами лучших стрелков. В резерве у полковника солдат уже не осталось, командный пункт (одно название!) Букретов развернул у батареи, взявшей на прицел ближние подступы к вокзалу.

Николаю Андриановичу удалось даже покормить солдат саморазогревающейся тушенкой прежде, чем перегруппировавшиеся турки двинулись вперед плотными цепями от Верхнего Сарыкамыша. Вскоре заработали оба орудия, посылая шрапнель во врага – и в зоне обстрела османские цепи смешались, образовалась свалка из тел убитых и неразбериха, увеличивающая потери врага… Но офицеры противника быстро разобрались в ситуации, и на других участках атаки враг двинулся вперед уже бегом, разреженными цепями. Неожиданно открыли огонь пулеметы турок, германские «максимы» MG-01 на треножных станках и также установленный на высокую треногу французский «гочкис».