Вторая Отечественная

У тебя вроде неплохо с ним получилось, ссадил двух гусар! А пистолет оружие незнакомое, с ним опыт нужен и сноровка…

Младший из братьев послушно, хоть и с некоторым разочарованием, протянул мне поставленный на предохранитель «штайер» – в ответ я благодарно кивнул, после чего обратился уже к отцу Любавы:

– Саша, ты держи бомбу под рукой, сразу сними колпачок с фитиля. Чуть что – прячься за угол, в группе следуй замыкающим. По моей команде поджигай фитиль и считай до шести, после бросай бомбу к врагу… Считать умеешь?

Тяжело дышащий Александр на мой запоздалый вопрос лишь утвердительно склонил голову.

– Тогда все, братцы, выступаем. Я впереди, братья следом, Саша с гранатой замыкает. Увидели врага, следующего навстречу – сразу стреляем, понятно?! Но если гусары в кучу у домов сбились, дух переводят, то лучше будет им сначала бомбы швырнуть, а уже после стрелять… Ну, с Богом!

…Сказать, что я испытываю напряжение – значит, ничего не сказать. Стараясь осторожно ступать меж домов и сараев, все время держась правой стенки – так ведь удобнее целиться и стрелять с правой руки – мы осторожно ступаем, приближаясь к дальней околице села. На что я рассчитываю? На то, что нам удастся незаметно подобраться к австриякам – да швырнуть к врагу пару гранат, выждав, когда замедлитель практически прогорит… Рассчитываю на два полуавтоматических восьмизарядных «штайера» в моих руках, да на то, что мальчишки с Александром прикроют меня…

Потому как других вариантов уже просто нет. Только здесь, в селе, в скученности домов мы еще как-то сможем пободаться с кавалеристами и, если все сложится в нашу пользу, ударить внезапно. В поле же, куда бы мы не пытались бежать, всадники нас настигнут и порубят.

А то и просто пристрелят в спину. Ибо до любых посадок отсюда как минимум полкилометра уже наполовину распаханных полей.

Так что только вперед…

Австрийский всадник показался из-за угла внезапно и бесшумно – серьезно, за лаем посаженных на цепи псов, коих я запретил селянам забирать и отвязывать, перестук подкованных копыт разобрать не удалось. А конь не выдал себя ни фырканьем, ни тем более ржанием… Просто неожиданно для всех из-за угла ближайшей хаты в проулок нырнул наездник на крепком пегом коне и тут же бешено закричал:

Свирепо оскалившись, он рванул вперед, подняв саблю над головой, и в ответ я трижды нажал на спуск, несколько забывшись от ярости и испуга… Два раза выстрелил из пистолета, зажатого в правой руке, и один раз – из зажатого в левой.