Вторая Отечественная

А в самый момент выстрела – ты уже падаешь… Вроде так, могу ошибаться в мелочах, но в целом верно. При этом за три секунды бега ты успеваешь преодолеть метров десять, от силы пятнадцать, а потом нужно вновь вставать и заставлять себя бежать от стрелка, как раз успевшего перезарядить винтовку, пока ты лежал и вставал…

И вновь у него есть три секунды на то, чтобы поймать тебя на мушку и выстрелить до того, как ты рухнешь на землю. Но теперь он уже знает, где ты, оружие вскинуто к плечу, патрон в стволе – и если стрелок хороший, спасти тебя могут разве что петляния из стороны в сторону во время бега, так называемый зигзагообразный бег. А значит, нужно вскочить на ноги сразу после выстрела, пока он все еще перезаряжает винтарь, и петлять, отчаянно петлять…

Меня хватает еще на две перебежки, после чего я падаю наземь, судорожно дыша, и начинаю ползти. Здесь рельеф местности представляет собой сильный перепад каменистой почвы, образующий выемку, а следом за ней невысокий гребень, что закрыл меня от глаз опытного вражеского стрелка и дал перевести дух… Но уже восстанавливая дыхание, я услышал частые, торопливые шаги, а после, чуть приподнявшись, увидел пятерых бегущих вслед за мной австрийцев.

– Какие вы, однако, смелые, братцы…

Трофейная винтовка Манлихера образца 1888 года (название с датой выгравированы сверху, сразу за прицельной планкой) была изучена мной за время командования полуротой и за счет простоты боевой эксплуатации понравилась мне даже больше, чем отечественная трехлинейка Мосина или германский маузер. Опустив влево флажок предохранителя, запирающий до того взведенный ударник, я одним резким движением оттянул рукоять затвора назад и тут же послал ее вперед. Да, винтовки с продольно-скользящим поворотом затвора чуть надежнее, застрявшую гильзу из той же «мосинки» достать легче, но сейчас меньшая (секунды на полторы) скорость перезарядки (и возможность все время держать цель глазами!) для меня важнее. Наспех проверив выставленный прицел – а выставлен он на пятьдесят по левой боковой планке (под усиленный патрон), то есть пятьсот шагов (учитывая, что отечественная метрика у нас сейчас в саженях, это весьма удобно) – я плотно утопил приклад трофейного оружия в плечо.

– Триста пятьдесят метров… Ну более или менее.

Австрийские господа, ринувшиеся в погоню, с понятием движения перебежками и бега зигзагами явно незнакомы. И развернувшись фронтально к первому же преследователю, я свел целик с мушкой на животе врага, после чего мягко потянул за спуск на выдохе… Есть! Винтарь привычно ощутимо ткнулся в плечо, а враг упал, словно налетел на невидимую стенку.