Вторая Отечественная

…Кое-как прочистив шомполом ствол валявшегося на земле нагана и освободив им все каморы барабана, я зарядил револьвер оставшимися патронами. В карманах удалось нашарить лишь только пять штук, что меня весьма огорчило, ведь вроде бы должно было больше остаться… Но немного покумекав, я чуток успокоился – все одно использовать сейчас наган чистое самоубийство. Открою стрельбу – завалят сразу, без вариантов. Трофейщиков, пусть и разрозненно шарящихся по окопам, довольно много, и, даже срезав пару-тройку австрияков из нагана, сам я так или иначе пропаду при попытке добежать до леса… Разве что короткими перебежками, сбивая прицел – но надолго ли меня хватит так бежать-то, после черепно-мозговой?!

Нет, стрелять никак нельзя.

По крайней мере, из револьвера.

Вскоре стремительно проясняющееся после отключки сознание выдало вполне рабочий план. Следуя ему, среди тел убитых нами австрияков я нашел одного крепкого парня с комплекцией, близкой к моей – после чего, стойко превозмогая брезгливость, кое-как снял с него залитый кровью китель. Последний уже подванивает, но в данном случае рваный на груди, залитый кровью китель поможет с маскировкой: при встрече с трофейщиками последние хотя бы в первые секунды примут меня за своего раненого… Как я надеюсь. Ибо свои галифе на брюки мертвых австрияков я менять точно не буду! Все одно, маскарад должен дать мне хотя бы несколько секунд форы в случае встречи с врагом, пока фрицы заметят разночтения по штанам…

Поменял я и офицерскую портупею на солдатский ремень с подтяжками, вынужденно спрятав наган в карман шароваров и попутно посетовав на то, что зольдаты Габсбургов шли в атаку налегке, и сухарных сумок при них не оказалось. Вроде бы обстоятельства складываются совсем не в сторону перекуса, но ничего не принявший с самого утра желудок предательски заурчал… Наскоро забив подсумки-патронташи целехонькими пачками-обоймами, еще одну я загнал в трофейный «манлихер»; большой удачей оказалось то, что в одной из солдатских фляг обнаружился крепкий шнапс. Я не поклонник алкоголя – особенно крепкого. Но в определенных обстоятельствах он может служить и в качестве наружной анестезии, и в качестве обезболивающего, и истерику, если что, поможет унять.

Н-да, на войне спиртное в большой цене, являясь также универсальной валютой…

Приняв облик раненого австрийского солдата (в галифе русского офицера!), я двинулся по ходам сообщений в сторону ближнего леса, периодически стараясь аккуратно высовываться и посматривать по сторонам, дабы не сойтись лицом к лицу с кем-то из вражеских трофейщиков.