Это всё ты

Подружились, значит? Реально?

Лицо Ю становится пунцовым. Мое, блядь, тоже. Только в отличие от нее, обуревает меня не стыд, а самая настоящая злость, которую я, безусловно, пытаюсь сдержать.

– Мы вроде как еще в прошлый раз решили, что жалость ко мне перебила страх Ю, – спасаю ситуацию самоиронией.

– Несмешно, Ян, – отражает Свят сердито.

– Хах, – все, что могу выдать я, прежде чем развести руками.

Прижимаю кулак к губам настолько сильно, что травмирую слизистую губ о зубы.

– На самом деле мы с Ю не друзья, Усман, – произношу после вынужденной паузы. И не вру ведь. В глазах Юнии разгорается паника. – Но не это ведь сейчас важно, правда? Что я, что Ю здесь, чтобы поддержать тебя.

– Сука, Нечай… Ты реально задрал, – сипит Свят. – Ее, блядь, Юния зовут! Можешь ты это, мать твою, уже запомнить, или нет?!

Мельком на Ю смотрю, чтобы оценить, насколько она испугана.

Максимум.

– Я помню, как ее зовут, – отвечаю ровно, без каких-либо гребаных эмоций, в то время как изнутри подрывает схватить Усманова за барки, выволочь на лестничную клетку и оглушить истинами, которые им до сих пор непостижимы.

– Так и называй ее, блядь, по имени!

– Не ори, – якобы спокойно отражаю я.

В фильм, который включили, дабы отвлечься, конечно, никто так и не вник. Но крик Свята будто подсвечивает отдельные реплики героев. И кое-что раздражающее и неприятное все же просачивается в мой мозг, оседая там илом, который, уже знаю, если услышу позже где-то, будет поднимать целый, сука, вал негативных эмоций.

– Как мне не орать?! – в этом вопросе звучит гораздо больше, чем мы все готовы были сказать. Но больше всего поражает резкий переход, с которым Свят вдруг соскакивает на другую тему: – А помните те времена, когда вы друг друга на дух не переносили? Ты, Нечай, рычал, что играть с девчонкой – это зашквар! Ты называл ее слабой, трусливой и жалкой! – чеканит с каким-то злорадством. Но я на него не смотрю. Направляя взгляд на побледневшую Ю, поджимаю губы и слегка качаю головой, не зная, как еще извиниться. Да, для нее это никакое не открытие. Но мне все равно стыдно. – А ты, Ангел? – обращается Свят к Ю, заставляя ее вздрогнуть. – Помнишь, как умоляла меня не говорить Яну, что мы идем на футбольную площадку? Помнишь, как спрашивала, почему я с ним дружу? Ты ведь считала его плохой компанией? Боялась родителям сказать, если шли куда-то втроем, а не вдвоем!

Сморщившись, громко втягиваю носом воздух.

– На кой хрен ты это воскрешаешь? – гремлю приглушенно. – Уймись, Усман.

– Я просто… – лепечет Юния отрывисто, не осмеливаясь в этот момент смотреть кому-то из нас в глаза. – Мы были детьми, Свят. Я не знала Яна… Не понимала его… Боялась, да… Но это не значит, что я воображала, будто он хуже нас. Плохим его я никогда не считала.