Это всё ты

Но он опрокидывает в глотку все содержимое чашки. И снова валит в сторону Ю. Перехватываю поперек груди и как можно мягче отталкиваю.

– Ты, блядь, не слышишь, как она кричит? – констатирую по факту, потому что мне этот ее визг не только нутро рвет, но и все нервные клетки сжигает. – Ты пугаешь ее.

Усманов отшатывается. Обхватывая голову руками, отворачивается. Издавая какие-то сдавленные тревожные звуки, едва ли не рвет на себе волосы.

А потом…

Хватает со стойки чашку и, швырнув ее со злостью в стену, разбивает ту перед нами вдребезги. Ю взвизгивает и вцепляется обеими руками мне в предплечье. Усманов же прожигает нас таким бешеным взглядом, что я, на хрен, теряюсь.

– У вас что-то было? – выпаливает вперемешку с какими-то странными захлебывающимися звуками.

Мне не стоит смотреть на Ю. Но я смотрю. И вижу на ее лице не просто шок. Кажется, для нее этот вопрос – худшее, что она когда-либо слышала.

Уводя взгляд, с трудом сглатываю. Но горло приходится прочистить еще не раз, прежде чем обнаруживается охрипший голос.

– Прости, брат, – проговариваю, глядя прямо в сверкающие мраком глаза Свята. Мне реально, мать вашу, больно за друга. Настолько, что кажется, будто в месте солнечного сплетения образовалась агрессивная аномально-прогрессирующая жгучая опухоль. Но я должен нанести этот удар. – Юния больше не твоя. Теперь она моя девочка.

Усманов, очевидно, ожидал чего-то другого. Раз спросил, вряд ли был уверен, что ответ будет отрицательным. Вероятнее всего, рассчитывал, что мы развеем мучившие его сомнения. В потрясении он цепенеет. Смотрит на Ю максимально расширенными глазами и даже не моргает.

– Это правда? – выговаривает сдавленно, обращаясь к ней.

И в этот момент уже у меня сердце замирает. Юния втягивает со свистом воздух, с хрипом выдыхает. А я не живу. Не живу, пока жду ее ответа.

– Да, Святик… Прости меня, пожалуйста! Я не хотела, чтобы получилось так…

Едва я осознаю, что мое сердце снова, хоть и с перебоями, но тарахтит в груди, из глаз Усманова проливаются слезы.

– Я тебя всю жизнь берег… – выплевывает он надтреснутым, дико дрожащим голосом.

Даже меня этот болезненный укор задевает. А уж Ю… Слышу, как она, захлебываясь воздухом, разражается слезами. Машинально обнимаю ее и прижимаю к боку, не сводя напряженного взгляда со Свята. Глаза режет, словно песка кто насыпал, но все, что я могу, это тупо чаще моргать и натужно дышать.

– Ю не виновата, – хриплю. – Это все я.

Усманов разворачивается и стремительно покидает собственную квартиру, оставляя нас с Ю вдвоем.

– Боже мой… Я-я-ян… Ян! Нам нужно догнать его! Он ведь не в себе… Вдруг что-то случится! Быстрее, Ян!

Мы, конечно, идем искать. Но, видимо, теряем время, пока одеваемся. Оббегаем район, Свята нигде не видно.