Все дьяволы здесь

Когда Бовуар узнал, что будет работать именно здесь, он воодушевился. Одно только название Ла-Дефанс вызывало в его голове детские образы рыцарей. Бесстрашные подвиги. Башни, воздвигнутые для защиты Города света.

В Ла-Дефанс действительно были башни. Огромное их количество. Но они бы не выдержали удара камнем, не говоря уже о напоре армии. Они были стеклянные.

В районе почти невозможно было найти дерево, трава встречалась редко. Здесь царил бетон. И стекло. Над головой нередко пролетали вертолеты, доставлявшие президентов компаний и высших менеджеров на важные собрания.

Бовуар сомневался, что их ноги когда-нибудь касались земли.

Это было место промышленности, финансов, невероятного богатства.

И он подозревал, что именно это они и защищали.

Прибыв на место, он вышел из вагона и огляделся.

Этому человеку, родившемуся и выросшему во внутреннем городе Монреаля, начинало не хватать здесь дерева. Одного. Или двух. А может быть, трех.

Рейн-Мари простилась с Арманом на набережной Орфевр, но прежде передала ему бумажный пакет, приобретенный ею в «Ле Бон Марше».

Она отправилась домой, чтобы принять долгий-долгий, горячий-горячий душ, а он – к старому зданию, выходящему на Сену.

Тридцать шестой – под таким названием был известен этот дом, в котором когда-то размещалось кишащее людьми управление Парижской полиции. Сколько полицейских, сколько преступников входило в эту арку?

Бóльшую часть подразделений перевели в более современные здания, оставили только БРИСО – бригаду расследований и специальных операций. Структуру для расследования тяжких преступлений.

В этом же здании префект предпочел оставить свой главный офис.

Когда Гамаш подходил к двери, завибрировал его телефон.

Не успев еще поднести аппарат к уху, он услышал тревожный голос:

– Что с мистером Горовицом? С ним что-то случилось?

Звонила Агнес Макгилликадди.

– Он жив, но его вчера вечером сбила машина.

– С ним все в порядке?

Он услышал в этом вопросе страх и надежду.

Как может быть в порядке девяностолетний человек, сбитый вчера машиной?

– Он в коме, – сказал Арман, стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче. Хотя он понимал, что ничто не может смягчить удар, который он сейчас нанесет восьмидесятилетней женщине, как и он, любившей Стивена. – Врачи не исключают, что он не поправится.

Продолжая говорить, Арман отошел от дома 36 и по каменному склону спустился к пешеходной дорожке вдоль Сены.

– Как вы это допустили? – грозно спросила миссис Макгилликадди.

Арман открыл и закрыл рот, удивленный этим обвинением и пытаясь сформулировать ответ. Мог ли он предотвратить случившееся?

– Мне очень жаль, – вот все, что он сумел сказать в ответ. – Я не видел машину.