Гордая птичка Воробышек

– Это мне, да? – от удивления распахиваю глаза, не зная, что меня обжигает больше – нагретый фарфор или прикосновение мужских пальцев. – Ох, ничего же себе!

– Тебе. Подумал, что ты не захочешь спускаться вниз. И чему ты так удивляешься, Воробышек?

– Ммм… не скажу, – я подношу чашку к губам, отпиваю глоток густого черного напитка и блаженно жмурюсь. – Вкусно! Это самый лучший кофе на свете! Спасибо, Илья.

Уголок рта Люкова весело вздергивается вверх.

– Пожалуйста. Думаю, ты не далека от истины. И все-таки, чему?

Вот же упрямый, ну как тут признаться?

– Не-а… не проси…

– Воробышек, доиграешься, – он снимает со стола небольшой поднос, где лежит пара толстобоких круассанов, и ставит мне на колени. Приседает передо мной на корточки, упирая руки в кровать, по обе стороны от моих ног, скользит по лицу карим взглядом. – Признавайся. Чувствую, мне просто жизненно необходимо это знать.

– Ну, ладно, Люков, – сдаюсь я, с улыбкой принимая его игру. Нам действительно нужно ослабить глубоко спрятанный, но все еще натянутый между нами нерв, так почему не шуткой? – Просто подумала, что ты был прав, и мне действительно повезло, и я теперь знаю, чем ты берешь девчонок. Всего одна совместно проведенная ночь, а ты уже такой… располагающий. Это так при… Это так…

«Приятно» – хочу я сказать, но не договариваю. Потому что внезапно нахожу взглядом твердые губы, в полуметре от себя, и немею на вздохе, прикипев к ним взглядом. Разом вспомнив, с каким желанием и жаждой они касались меня всего несколько часов назад, и насколько обманчива оказалась их жесткость. Насколько смелой и требовательной рука…

Люков тоже молчит, смяв в кулаках простынь. Опустившись с корточек на колени, смотрит, не отрываясь, в мое лицо, под колючим взглядом медленно заливающееся румянцем.

Какая же ты дура, Женька! Так легко поймалась. Скажи хоть что-нибудь. Не молчи! Иначе он примет твой взгляд за приглашение, и тогда… Тогда ты не устоишь и пропадешь. Потому что все закончится очень быстро.

– Я… Извини, – я отворачиваюсь первой, опустив глаза, трусливо разрывая нашу молчаливую связь. – Глупости говорю, не слушай меня.

И не смотри. Я и так уже еле дышу в шаге от тебя. Пожалуйста!

Он медленно встает и вдруг находит пальцами мой подбородок. Проводит по губам большим пальцем, поднимая вверх лицо, заставляя взглянуть на него:

– Не буду, Воробышек. Не буду. Но ты ошибаешься. То, чем я беру девчонок, – это просто секс, иногда на один вечер, иногда на два. Приятный физиологический акт для двоих, не более. К совместно проведенной ночи и кофе он не имеет никакого отношения.

Люков отпускает меня и идет к двери. Взявшись за ручку, бросает через плечо, так больше и не обернувшись:

– Завтракай и одевайся. На кресле теплый свитер – надень поверх платья.