Майор и волшебница

Время от времени мы между своих, с оглядочкой обсуждали примерно то же самое – еще с сорок первого года, когда вопреки иным довоенным заверениям доблестный немецкий пролетариат не перешел на нашу сторону и не сверг Гитлера с его бандой, вообще вел себя совершенно не так, как в изданном перед войной (в серии «Библиотечка командира») романе Шпанова «Первый удар». Куда только подевалось то, что так восхищало нас в нашу пионерскую юность: колонны тельмановцев в юнгштурмовках, песня «Роте фане» и все прочее? Германский пролетариат не восстал против нацистов, немецкие советские республики продержались считаные недели… Нет, где-то были настоящие, убежденные антифашисты, я с несколькими общался в Германии, но почему-то их оказалось очень уж мало, и крушить Гитлера пришлось нам с союзниками… Линда смешливо фыркнула:

– Знаешь, Теодор, я однажды все же один-единственный раз побыла партизанкой. Правда. К нам в институт приехал выступать очень важный нацистский бонза из министерства пропаганды, такую ерунду нес, как все они… Ну вот. Когда он уезжал, я подошла к окну, посмотрела на его машину и испортила. Напрочь. Как они ни бились, завести его роскошный лимузин не сумели, и он уехал на одной из машин свиты. Взбешенный – с третьего этажа было видно. Но только это, по большому счету, комариный укус. И вот мне впервые в жизни представилась возможность сделать что-то серьезное против них… Все ведь было серьезно, Теодор?

– Серьезнее некуда, – сказал я. – Благодаря тебе остались живы девять отличных парней, и, скажу по секрету, перед ними стояла крайне серьезная задача… И приятные новости для тебя есть. Полностью готов план, как тебя легализовать, что ли. Стопроцентной гарантии дать не могу, но шансы огромные, верно тебе говорю…

– Правда, Теодор? – Ее лицо сияло радостью. – И я смогу быть с тобой в каком-то совершенно легальном качестве?

– Постараюсь изо всех сил, – сказал я и встал. – А сейчас извини, дела служебные зовут… Должна понимать, офицерская дочка.

– Конечно, – сказала она серьезно. – Конечно, иди, раз служба…

Я сделал шаг от стола… и остановился, вспомнив то, чему как-то и не придал значения сразу.

– Минутка у меня есть… – сказал я. – Линда… Значит, ты еще умеешь и машину испортить – вот так, взглядом, на расстоянии?

– Ну да, – просто сказала Линда. – Знаешь, что самое занятное? Это очень старый наговор, неизвестно с каких времен, когда никаких машин и в помине не было. Бросишь его – и у кареты или телеги колеса перестают вертеться, и ничего кучер с этим не поделает. Оказалось, и против машин прекрасно действует. Потом его, конечно, можно снять. – Она вновь фыркнула. – Но с машины того бонзы я все сняла только на следующее утро.