Майор и волшебница

Частенько в Германии повторялось лето сорок первого, только с точностью до наоборот: теперь уже мы, быстро продвигаясь на танках и автомашинах, обгоняли отступавшего в беспорядке противника, попадавшего в большие и маленькие «котлы». Вполне возможно, они рассчитывали уйти горами, но плохо знали здешнюю местность, не имели карт и, должно быть, очень огорчились, обнаружив, что прилегающие к лесу скальные отроги непроходимы даже для тирольцев, если у них нет альпинистского снаряжения… А откуда оно у них? Вот и застряли. И если бы на них напоролась разведка…

Из леса двумя шеренгами выходили мои бойцы. Пленных сбили в кучку перед бронетранспортерами. Мы с Чугунцовым вылезли из кузова. Быстрым шагом подошел старший лейтенант Греков, командир первой роты (он же – Первый согласно нашему нехитрому радиокоду), явно чуточку взбудораженный, как часто бывает с людьми, вышедшими из боя. Являл он собою полную противоположность своей фамилии – курносый и веснушчатый светловолосый пензяк. Козырнул и стал докладывать по всем правилам."

"Их там с офицером было двадцать девять. Четырнадцать сдались, в качестве импровизированного белого флага выставив на сухой ветке чью-то грязную майку. Надеялись, что наши поймут правильно – что и произошло. Правда, уточнил Греков, сдались поганцы не раньше, чем расстреляли все патроны. Двенадцать наши положили, троих зацепило тяжело, так что с ними возится врач (я, конечно, и это предусмотрел, за цепями шли врач и три фельдшера). Придется их, стервецов, на носилках тащить, как панов.

Краем уха я слышал, как слева примерно то же самое и почти теми же словами докладывает Чугунцову плечистый белобрысый старлей – видимо, тот самый Каштан. Правда, с учетом их специфики – Греков уже закончил и, выслушав мой приказ, отправился сажать свою роту на грузовики, а белобрысый добавил еще, что они никаких интересных бумаг у пленных не обнаружили.

Пленных поделили не совсем по-братски – как и следовало ожидать, радиста, а заодно обер-лейтенанта заграбастал себе Чугунцов, а вдобавок двух наугад выбранных, кто ближе оказался, солдат (для контрольного допроса, пояснил он, хотя я вопросов и не задавал). Остальные восемь солдат достались мне – вернее, Анжерову, который наличествовал тут же, сияя, как новенький полтинник, – кончилось его вынужденное безделье, работы привалило на весь оставшийся день, едва переваливший за полдень.

Я против такого дележа и не думал протестовать – все равно с результатами допросов смершевцы меня ознакомят как начальника дивизионной разведки, пусть и временного. Главное, лес был полностью очищен от немцев, и разведчикам на пути к заслону ничто больше не угрожает.