Майор и волшебница

Отец отвечал, что все не так страшно, как ей представляется, иначе его мать не ходила бы в церковь, а раз церковь ее принимает, то все не так страшно. Однако мать, по словам Линды, была католичкой истовой, прямо-таки фанатичной, из тех, что живут по принципу «Шаг вправо, шаг влево считается побегом». И Линде категорически запрещала к бабушке ездить, хотя отец, когда они оказывались наедине, говорил с затаенной грустью: «Бабушка очень хочет тебя видеть, единственную внучку».

Запрет рухнул, когда Линде было четырнадцать лет – возраст, когда подростки особенно своенравные и дерзкие. Помог велосипед – мать удовлетворилась объяснением, что дочка отправляется на очередную тренировку. А она поехала знакомиться с бабушкой, не без некоторой робости – очень уж часто слышала с детства: «ведьма проклятая».

А оказалось – ничего страшного, самый обыкновенный домик, чистый и уютный, никаких ведьминских атрибутов, о которых Линда читала в сказках: ни хрустальных шаров, ни связок сухих трав под потоком, ничего такого. Даже кот был не черный, а рыжий. А бабушка Амалия оказалась милой, обаятельной старушкой, с которой было очень интересно разговаривать обо всем на свете.

Вот так года два с половиной и продолжалась эта потаенная дружба. К бабушке Линда привязалась (отец знал, да помалкивал). От бабушки Линда и услышала большую часть тех легенд, что нам тогда рассказы– вала.

Однажды бабушка Амалия опасно занедужила, и врач сказал, что с постели она уже не встает (Линде тогда было семнадцать). Тогда-то меж ними и состоялся откровенный разговор: бабушка призналась, что обладает кое-какими умениями, не имеющими ничего общего ни с колдовством, ни с черной магией, и не хочет уносить все с собой на тот свет, потому что людей, владеющих такими умениями, все меньше, чего доброго, не останется совсем, и она могла бы передать Линде часть, а то и все.

В жизни это может когда-нибудь пригодиться, уверяла бабушка, особенно в трудную минуту – она видит у Германии впереди немало трудных минут, хотя и не может описать точно грядущие беды. Но в одном уверена: трудные минуты будут…

Ну что вы хотите от семнадцатилетней девчонки с ветром в голове? Линду заботило одно: не закроет ли ей это умение дорогу в церковь? Бабушка успокоила: у ней и крестик на шее висит, и распятие на стене, и на мессы она ходит регулярно. Это не черная магия, здесь другое…

И Линда очень быстро согласилась – правда, принять не все. («Тогда показалось, что мне это не понадобится, – сказала она. – А сейчас – как знать, может, зря и отказалась».