Майор и волшебница

– Но после стольких разрушений и хаоса…

– Ты о Тридцатилетней войне что-нибудь читала?

– Конечно. У отца были книги.

– Вот видишь. В Тридцатилетнюю войну Германии пришлось в десять раз хуже. Мы и ее историю в военном училище проходили. И ничего, все как-то восстановилось. А потом пришел Бисмарк…

Про Бисмарка я ввернул нарочно, зная ее взгляды на эту персону. Подействовало, немножко повеселела. Спросила только:

– А как мне быть потом? Когда кончится война? Я ведь останусь солдатом…

– Недолго, – уверенно сказал я. – Вскоре после вой– ны начнется прямо-таки грандиозная демобилизация. Никакой официальной бумаги на сей счет нет, но ясно, что она будет. Армия военного времени слишком огромная, в мирное время попросту не нужна, да и не прокормишь… Вот под нее ты и попадешь.

Она улыбнулась, явно успокоившись, опять повернулась к зеркалу. К моему превеликому облегчению, она так и не задала второго вопроса, логически вытекавшего из первого: «А как у нас будет после войны?» Разрази меня гром, если я знал! Тут таилось столько сложностей, что голова трещала, не в силах их умес– тить…

– Ну что? – спросил я, когда она вдоволь налюбовалась собой – стойкий оловянный солдатик. – Помнится, кто-то мне эксперимент обещал? Служебных дел пока нет, свободное время отыщется. Ребята как раз на полигоне, стрельбу с ходу отрабатывают…

– Поехали! – живо воскликнула Линда. – Мне самой интересно…

Чтобы не пижонить лишний раз «Адмиралом», я взял «Виллис» из хозяйства Сабитова (от которого все это время шли редкие, краткие, но насквозь деловые радиограммы – как и от Мазурова). Когда проезжали мимо церкви, Линда привычно перекрестилась. Я давненько уж знал, что в церковь ей ходить можно, принимает ее церковь – впрочем, и наш дед Парамон в церковь ходил, и еще некоторые из знатких, – хотя были и такие, что церковь десятой дорогой обходили. Как и церковный причт – их.

Прошлой ночью она рассказала, как получилось, что ей это досталось. И это так походило на то, что порой случалось у нас в деревне, – даже легонькая оторопь брала. Видимо, иные умения, как и законы природы, одинаковы под любыми широтами. Угол падения равен углу отражения что в Африке, что в Гренландии, что в Рязани. Так и здесь…"

"Была у нее бабушка, мать отца. Жила неподалеку от Кольберга, в таком же маленьком городишке, но у них никогда не бывала. Отец к ней часто ездил в гости, и мать всякий раз весь день после этого ходила злая, насупленная, сердитая. Из-за чего у них порой происходили ссоры – Линду всякий раз отправляли в ее комнату, еще с тех пор, как она была совсем маленькая, да и потом. Дети – существа любопытные, и кое-что Линде удавалось подслушать. Мать чаще всего повторяла «ведьма», «проклятье», «адское пламя».