И один в тайге воин

— Что-нибудь да узнаем, — кивнул казак, хитро ему подмигнув.

* * *— При всём моём уважении, господин полковник, но это решительно невозможно. Повторяю, решительно! — горячо возразил молодой ротмистр, уже как следует подогретый спиртным.

— Хотите сказать, что я лжец? — голосом полковника можно было воду замораживать.

— Господь с вами, ваше высокопревосходительство, — поспешил откреститься ротмистр. — Просто вам не с чем было сравнивать. Да, я вполне допускаю, что этот ваш охотник сносно обращается с винтовкой. Что называется, положение обязывает. Охотник, семью промыслом кормит, и всё такое. Но с револьвером… Уж простите великодушно, ни за что не поверю.

— Но если я видел это собственными глазами, что тогда? — слегка смягчившись, уточнил полковник. — И поверьте, молодой человек, в тот момент я был совершенно трезв.

— И в мыслях не было спорить, — тут же согласился ротмистр.

— Вы зря не верите, ротмистр, — вступил в разговор сидевший тут же майор. — Понимаю ваш скепсис, но вы не учитываете местных реалий. Это вам, молодой человек, не столица и не какой другой город на западе страны. Тут иной мальчишка стреляет так, что только диву даёшься. Как вы сами сказали, положение обязывает. А ещё вы забываете, что Россия-матушка всегда славилась своими самородками. А этот охотник как раз один из таких. Что говорить, ежели он сам себе машины собирает и даже разное оружие придумывает.

— Вы это серьёзно, господин майор? — растерялся ротмистр.

— Абсолютно, — ответил вместо него полковник. — Я сам стрелял из этого оружия.

— И всё равно, господа, я никогда не поверю, что мальчишка, холоп, способен стрелять лучше офицера. Так не бывает, — упрямо заявил он.

— Кстати, об этом слове, — строго начал полковник. — На будущее, господин ротмистр, постарайтесь пореже его использовать, особенно общаясь с местными. А будет ещё лучше, ежели вообще его забудете. Здесь ваших холопов нет. А народ тут непростой. За подобные слова могут и пулей ответить или нож в переулке в бок воткнуть. Не хотелось бы отписывать вашим родителям, что их сын погиб из-за собственного снобизма.

— Ваше высокопревосходительство, — резко выпрямившись, твёрдо отрезал ротмистр. — Я офицер и дворянин, и никогда деревенское быдло не станет мне ровней. Их дело — нам служить. Так было, есть и так будет, Божьим попустительством.

— Зря вы так, — укоризненно качнув головой, вздохнул полковник. — Как вам уже было сказано, народ здесь непростой. Нарвётесь на неприятности — и сами пропадёте, и людей погубите. Не забывайте, что когда-то сюда стекались те, кто бежал от крепости. Так что вольный дух здесь весьма даже силён.

— При всём уважении, ваше высокопревосходительство, но прошу вас оставить решать данный вопрос мне самому.