Во власти Деспота

Птицы важно плывут, и, должно быть, недовольно размышляют, кто посмел потревожить их покой.

– И тем не менее? – настаивает мужчина.

– А вы разве не заметили, – отрываю пару небольших ломтей и бросаю в воду, наблюдая, как голодные птицы несутся к маленьким съедобным кусочкам и жадно проглатывают, – что я везде как белая ворона?

Я легко это произношу, без обид. Ровно. Спокойно. Я просто привыкла и научилась принимать этот факт. Да, я вот такая. И ничто этого не исправит. Когда-то давно я относилась к этому, как к болезни, а теперь – именно как к особенности.

– Значит, у вас проблемы со зрением.

– Мне неловко тебя расстраивать, – как обычно, с сарказмом выдаёт Мариб, – но мое зрение идеально.

Не вижу смысла разводить полемику, поэтому просто молча закидываю голодным уткам ещё пару кусочков хлеба.

Молчание затягивается. А атмосфера… мне неловко находиться рядом с этим мужчиной. Я стараюсь даже не смотреть в его сторону, потому что боюсь, он заметит, как долго я не могу отвести взгляд. Меня тянет к нему, и это плохо…

– У тебя проблемы из-за этого?

Не отстаёт. Настойчивый.

– Вы интересуетесь с определенной целью?

– Да. Мне это действительно интересно.

– Теперь нет проблем. Все нормально, – ещё немного целеустремленного мужского упорства, и я выдам все, что тяжким грузом лежит на душе и уже подкатывает к горлу.

– А раньше? Например, в детстве?

Я печально улыбаюсь в наступающую темноту, понимая, что он вряд ли заметит. И очень надеюсь, не почувствует неуловимых изменений моего голоса.

– Если бы у меня была возможность навсегда забыть своё детство, я бы с превеликим удовольствием это сделала.

Ну вот я и произнесла эти горькие, мучающие меня слова.

– Приятного мало – быть не такой как все.

– Совсем тяжко было?

– Смотря с чем сравнивать. Но в детстве было намного хуже, чем сейчас. Все же сейчас я общаюсь со взрослыми людьми, которые как минимум тактично молчат, не тыкая в мою внешность. А дети в каком-то смысле более жестоки и не прощают, если кто-то выделяется из общей массы. В институте стало немного проще и свободнее. А вот школу я ненавидела всей душой. Честно.

Тянусь к чаю, чтобы пригубить уже остывший напиток. Морщусь и вновь отставляю его в сторону.

– У меня не было подруг. Когда я считала, что наконец-то познакомилась с девочкой, которая ценит во мне внутренние качества, все надежды рассыпались в пыль, всегда. Каждый раз, – смотрю на безразмерное небо, отмечая, что здесь видны звёзды. Красиво. – Но хуже всего, что не существовало ни единого места, где бы я чувствовала себя в безопасности.