Во власти Деспота

Обида была сильнее боли, как вы понимаете, – констатирую факт, поворачиваясь к слушателю, мягко улыбаясь. – В детстве мне было очень грустно, что мамы не было рядом. А у всех были… Мне казалось, она бы меня понимала.

Он так странно смотрит на меня… Но совсем не так, как в прошлый раз, когда узнал обо мне. Не могу объяснить, что значит этот взгляд. Серьёзный. Задумчивый. Ни грамма иронии или привычного ехидства. Ни тени улыбки на прекрасном суровом лице. Возможно, темнота искажает действительность.

– Ты тяжело сходишься с людьми, да?

– Уже нет, – я просто предпочитаю держаться подальше. Мой опыт в общении с другими людьми подарил мне мало хорошего. – Я просто не стремлюсь к этому. Привыкла быть одна. Мне так проще. Я теперь не задаюсь вопросом, почему со мной не хотят дружить или иметь дела. Теперь мне это безразлично. Я работаю на удаленке, общаюсь с заказчиками вне реальных встреч, и меня это вполне устраивает. У меня есть близкая подруга, – убираю за ухо выбившуюся прядь и, опуская глаза, складываю руки на груди: зябко становится. – А когда я узнала про отца, то даже и не ждала ничего. Просто захотелось сказать, что я есть.

– Если бы ты ничего не ждала, то ты бы не назначила встречу.

Я тяжело вздыхаю, потому что сложно отмахнуться от этих слов. Странно так. Какой-то внеплановый сеанс психотерапии у нас получился…

– Ну да. Мне, наверное, просто нужно было услышать и осознать раз и навсегда, что у него своя жизнь и мне в ней нет места. Один раз отрезать, оборвав все надежды на то, что я, возможно, хоть кому-то нужна, – я снова улыбаюсь, потому что привыкла так делать в минуты слабости. Так проще отстраниться при необходимости. И по-настоящему важное сделать неважным, перешагивая. – А получилось все совсем неожиданно. Папа не показал никаких эмоций сначала…

Я запинаюсь, а Мариб непринуждённо заполняет эту паузу.

– Узнаю Марка. А потом его прорвало, да?

– Папа стал звонить мне. Спрашивать, как дела. Интересоваться моими планами. Участвовать в моей жизни. Как раз в то время не стало бабушки, и он очень сильно меня поддержал. Мы виделись довольно часто, несмотря на его нежелание афишировать наше родство. Чаще всего я к нему приезжала. Или он заезжал за мной, и мы просто гуляли. Или на дачу ездили.

– Не знал, что у Марка есть дом за городом. Он вроде не любит природу.

Я замираю и тяжело сглатываю. А затем, стараясь беззаботно пожать плечами, еле-еле выдавливаю из себя:

– Прохладно становится.

Мариб нехотя засовывает руку в карман, вытаскивая телефон, и подсвечивает экран.

– Так, ладно, поехали, – голос чуть с хрипотцой, а я замечаю яркий блеск его глаз даже в темноте. Атмосфера такая странная. Одновременно и тёплая, откровенная, доверительная, и напряженная.