Во имя любви

Понимая, что Кэм подвергся не менее тяжким испытаниям, Пенелопа тихо сказала:

– Пожалуй, я и сама могу идти."

"– Не глупи. – Герцог крепче сжал девушку в объятиях, словно кто-то пытался отнять ее у него.

Пен не стала возражать, так как слишком устала и чувствовала боль во всем теле. В эти мгновения она наслаждалась запретным и таким роскошным теплом мужского тела. Вдыхая исходивший от Кэма запах моря, Пен уткнулась лицом в его обнаженную грудь. Несколько весьма опасных минут она жила в мире, где объятия Кэма были открыты для нее. А Кэмден, шагая сквозь толпу, коротко отвечал на поздравления и пожелания доброго здоровья.

Но, увы, блаженство Пен продлилось недолго. Когда они переступили порог гостиницы, волны шума и тепла оглушили ее – как если бы она вдруг оказалась в цивилизованном мире после того, как долгое время прожила в лесу.

– Доктор здесь?! – громко спросил Кэм, шагая по заполненному людьми залу. Он осторожно опустил Пен на скамью с мягким сиденьем, стоявшую рядом с камином.

– Да, сэр. – Перед Кэмом возник коренастый мужчина средних лет. – Я осмотрю леди.

Хотя Пенелопе очень не хватало объятий Кэма, она послушно протянула доктору руку, чтобы тот проверил ее пульс.

– Ей необходима большая чашка крепкого чая, а вам – бренди, сэр, – заявила влетевшая в зал женщина, очевидно – жена хозяина гостиницы. Она тут же протянула Кэмдену наполненный до краев стакан, после чего представилась: – Я миссис Скиллингс. Добро пожаловать в «Прыгающую макрель», лучшую гостиницу Рамсгейта!

Кэмден выглядел сейчас как оборванец – мокрая одежда висела на нем грязными клочьями, – однако внешний вид не обманул миссис Скиллингс. Кэм мог бы стоять перед ней даже полностью обнаженный, но все равно выглядел бы как представитель английской знати.

– Благодарю вас. – Кэмден взял стакан, однако не стал пить и протянул его Пенелопе.

– Ты слишком добр, – пробормотала она, и это была истинная правда.

Поморщившись, Пен вытащила из-под одеяла и другую руку, чтобы взять стакан. Она чувствовала себя так, словно провела все двенадцать раундов в спарринге с боксером Томом Криббом. Теперь, оказавшись в безопасности, Пенелопа ощущала боль от каждого синяка и каждой царапины, во множестве покрывавших ее тело. Несмотря на исходившее от растопленного камина тепло, она по-прежнему дрожала – холод словно навечно поселился в ней. Когда же она сделала глоток бренди, по телу ее прокатилась горячая волна, понемногу разгонявшая ледяной холод.

– Леди нужна одежда, – обратился Кэмден к присутствующим.

– Тебе тоже, – тихо произнесла Пен. Впрочем, Кэм выглядел великолепно с обнаженной грудью и в разорванных бриджах. Выглядел как капитан пиратского корабля.