Князь Владимир

Вроде бы все лучшие воеводы у него, как и отборное войско, где только сумел отыскать этих новых? Никогда не слыхивал о каком-то Войдане, Тавре, Панасе… Разве что Добрыня чего-то стоит, Святослав не зря держал его при себе, но как раз Добрыню этот байстрюк оставил в Новгороде! А эти новые – все, как один, беспощадные и умелые, скорые на расправу, легкие на подъем…

Сзади сдержанно звякнули доспехи. По тяжелым прихрамывающим шагам Ярополк узнал самого преданного человека и заранее сделал неподвижным лицо, а на губы надел легкую улыбку.

– А, Варяжко!"

"И все-таки душа захолодела, когда посмотрел в это кабанье лицо. Страшный удар срубил половину носа, широкие ноздри зияли страшно и кроваво. Со лба спускалось белое ущелье, видна кость, надбровная дуга разрублена до мозга, тяжелое лезвие разрубило лицо наискось, шрам истончился лишь у подбородка, но рядом бугрились багровые и сизые шрамы, вздутые как пеньковые канаты, лицо столь страшно, что и мужчин берет дрожь, а девки, раньше бегавшие за Варяжко, теперь с криком отворачиваются.

Варяжко прохрипел сдавленным голосом:

– Княже… надо бы готовить людей к вылазке.

– Прорвемся ли? – спросил Ярополк безнадежно. – Половину дружины положим, пока пройдем первый ряд. А когда начнем частокол рубить да меж кольев как зайцы прыгать, нас голыми руками возьмут! Ну не руками, а стрелами и дротиками закидают издали, не теряя людей.

– Иначе нам погибель! Еды всего на неделю.

– Урежь раздачу.

– Стоит ли? – спросил Варяжко угрюмо. – Новгородец все одно не уйдет.

– Я жду помощь, – бросил Ярополк отрывисто.

– Откуда?

– От ромеев. Не мог же Царьград вот так просто забыть о нас? Я столько гонцов послал! В конце концов, наш договор чего-то стоит?

Варяжко тяжело сдвинул плечами:

– Так-то оно так…

Ярополк бросил на него гневный взгляд, сказал громче, распаляясь все больше:

– Ромеи опоздают, им далеко, так печенеги придут! Эти рядом. Я им пожаловал земли по Днепру. Они за это присягали нести службу!

Варяжко повернулся к реке. Весь Днепр был покрыт ладьями новгородцев, люди кишели как муравьи. В голосе воеводы была безнадежность.

– Мир таков, что помогать берутся только сильному. Кто и без них бы одолел. Думаю, стоит Владимиру свистнуть, как те же печенеги объявятся под его знаменами! Да только не позовет!

– Почему? Хочет очистить, как заявил, земли и от печенегов?

– Нет, мы и так в его кулаке.

Ярополк выкрикнул яростно:

– Но должна же быть… должна же быть даже у печенегов совесть, наконец… Честь! Или их нет? Нет верности слову?

Варяжко сказал, как в погребальный колокол бухнул:

– Меж людьми, да и то не между всеми, бывает… И честь, и совесть, и верность. Все бывает. А вот между народами – что-то не помню. Тут кулак властвует. И я пока не вижу, чем можно изменить мир.