Князь Владимир

Крыльцо поставлено недавно, раньше было много меньше и проще, но лавку Владимир узнал. На ней любила сиживать, принимая гостей и разбирая жалобы, княгиня Ольга, когда уже была в преклонных годах.

Он спрыгнул прямо на крыльцо. Ступеньки испуганно скрипнули, в одном из окон мелькнуло белое от ужаса лицо. Дружинники догнали, загрохотали копыта, конская сбруя и оружие звенело негромко, но тревожно.

– Погодь, княже, – сказал Войдан настойчиво. – И ты и я были в Царьграде, знаем, что тебя может ждать за этой дверью.

– Здесь не Царьград, – усмехнулся Владимир. – А Юлия уехала.

– Но остались ее челядницы. Это доброму долго учиться, а вот как отравленным кинжалом ткнуть, как ядовитый шип вогнать…"

"Он бесцеремонно отстранил князя, теперь уже почти великого, первым шагнул через порог.

Дружина Ярополка, загоняя коней, достигла Роденя и спешно втянулась в ворота крепости. Сзади звенели мечи, слышались отчаянные крики. Настигающие отряды Владимира рубили на возах бегущих вместе с Ярополком бояр и знатных мужей.

Рубили даже тех, кто поднимал руки и просился в полон. Вел новгородцев воевода Тавр, а уж он верно постигал интересы князя. Знатные да родовитые не очень-то примут безродного сына рабыни в князья, да еще великие, так что поубавим этих родовитых…

Другим отрядам, которыми командовал Войдан, велено было окружить Родень так, чтобы и мышь не проскользнула ни в ту ни в другую сторону. Войдан достиг Роденя, когда через мост потянулись первые телеги тяжело груженного обоза. Пустив тучу стрел, конники настигли, порубили защитников, успели повернуть богатую добычу обратно, прежде чем из крепости выслали отряд.

Добыча оказалась простой, но для защиты Роденя – решающей. Все подводы огромного обоза были наполнены доверху мешками с мукой, зерном, везли также соль, две дюжины телег были с тушами забитых коров, телят, овец. Все-таки Ярополк успел дать знать из Киева, чтобы в окрестных селах собрали продовольствие и отправили в Родень. Не перехвати вовремя, осада затянулась бы…

Владимир приехал, осмотрел, потер ладони:

– Боги нас любят! Теперь там попляшут. Родень – не Киев. Этот городишко для меня что мед.

Войдан молча повернул его в сторону крепости. Родень грозно высился на высокой горе над обрывистым Днепром. Город-крепость, первым принимавший удар степняков, всегда предупреждавший Киев об опасности. Грозный и суровый город, где в ближних непроходимых болотах лежит превосходная железная руда, где куют не только по всей Руси лучшие мечи и топоры, но их знают и в окрестных странах.

– Этот град взять непросто, – сказал Войдан.

– Но Киев же взяли?

Войдан хмуро посмотрел на развеселившегося князя. Молод и горяч, теперь как бы не понесся закусив удила.