Князь Владимир

Несмотря на то что к ним были приставлены лучшие наставники, этот незаконнорожденный сумел стать более умелым правителем…

Блуд остановился, позвал одного из доверенных гридней:

– Вернись в подвал. Если лазутчик еще жив, выспроси с пристрастием. Сколько сил у новгородца? Кто из варягов помогает, где стоят? Кто командует каким отрядом? Кто из знатных людей поддерживает новгородца?

Гридень исчез. Блуд, углубленный в думы, вернулся на укрепления вдоль города. Валы выросли так, что никакая конница не одолеет, а во рву утонет три такие рати, прежде чем даже доберутся до городской стены. Только в ловчих ямах сгинет половина новгородской толпы, а даже если кто и одолеет рвы и валы, то за глубокой канавой их встретят дружинники первой линии обороны. Нет, даже к стенам города не добраться новгородскому князю! На что он надеется? Действует сломя голову? На него не похоже…

Вернулся он поздно вечером. Жадно выпил ковш квасу, чувствуя, как усталость растапливает мышцы, переплавляет их в воск.

– Как там лазутчик? – спросил он.

– Молчит, – ответил гридень сокрушенно.

– Так и молчит?

– Не совсем… Лается.

– Ах лается! Как же?

– Неудобственно и повторять… Князя – самыми скверными словами, а тебя, боярин, токмо дурнем.

– И больше никак? – не поверил Блуд.

– Никак, – подтвердил гридень. – Наши с ним упарились. Здоровенный бугай. Кровью весь подвал залили, а он все лается да грозится.

– Гм, – сказал Блуд в задумчивости. – Принеси еще ковшик кваску… Да не из бадьи, из подвалу. Чтоб зубы ломило! Ярополк где? Ладно, пусть совещается с женой. Все одно помощи от ромеев не дождется, я ихнюю ромейскую породу знаю.

Выпил еще и еще, заливая огонь внутри. Там едва не зашипело, так раскалилось и пересохло, велел гридню идти следом. В подвале сразу в ноздри ударил запах свежей крови. Еще сильно пахло горелым мясом. Кремень лежал уже на полу, окровавленный, голый. Красные брызги пламенели даже на стенах. На груди новгородца темнели коричневые пятна, мясо кое-где почернело, обуглилось.

– Еще жив? – удивился Блуд.

Голос Кременя был хриплый, срывающийся, слабый:

– Жив, боярин… И пусть жить мне недолго… зато князю моему жить вечно… Киеву быть под Владимиром!

Блуд пристально всматривался в бледное похудевшее лицо с заострившимися чертами. Гридни толпились вокруг, с ожиданием заглядывали в лицо хозяину. Блуд движением руки отослал их за дверь.

Кремень дышал часто, тяжело. Из разбитого рта стекала струйка крови, скапливалась лужицей под головой. В груди хрипело и булькало.

– Больно? – спросил Блуд с деланым сочувствием.

– Что боль для мужа… А ты, боярин, дурак…

Блуд, не отвечая, взялся за цепь, натужился. Крюк вылетел из бревенчатой стены, звонко чиркнул по камням пола.