Князь Владимир

Мужчина должен уйти из сытой и богатой империи в свои дремучие леса, сменить роскошные одежды дворцового стража на простую кольчугу, взять власть над племенем, привести сюда могучие войска и захватить любимую женщину вместе с Царьградом и всей империей!

В своей комнатке налил себе холодной кавы – не мог отвыкнуть и в Царьграде, – жадно отхлебнул. В зарешеченное окошко смотрели незнакомые звезды, заглядывал острый кончик рога холодного месяца. Воздух тяжелый, настоянный на пряных запахах, благовониях. До костей уже пропитался сладкими запахами, всей воды Днепра не хватит, чтобы отмыться!

Из-за перегородки раздался сонный голос:

– Опять не спишь?

– А ты опять есть хочешь? – огрызнулся Владимир.

– Нет… Я есть хочу, когда не сплю…

– Но хоть сейчас спи, – сказал Владимир с сердцем.

– А вот пить я хочу… и когда сплю!

Послышался шлепок по полу босых ног. За портьерой гремело, звякало, пыхтело. Потом забулькало, словно изливался небольшой ручей. Когда, судя по бульканью, наполнился небольшой бассейн, послышался довольный вздох. Босые ступни прошлепали обратно.

– Пусть тебе приснится Анна, – донесся голос Олафа.

– А тебе Елена, – ответил Владимир горько.

«Анну я и так вижу, – подумал он, и его сердце заполнилось горячим ядом. – Как только закрою глаза, так и вижу. А иной раз вижу и с открытыми глазами». Плывут ли облака, качаются ли головки цветов под легким ветром – всюду видит бесконечно милые черты ее лица…

Он взял в руки шлем, с пристальным волнением рассматривал странный герб – эмблему мощи Рима. Когда-то это был орел, но когда Римская империя разделилась на две части с двумя столицами и двумя императорами, то орел стал двуглавым. Мол, две головы, но единое тело. Владимир зрел на гербах всяких орлов, соколов, грифонов, не говоря уже о львах, пардусах, но орла с двумя головами встретил впервые. Странное волнение внезапно охватило душу. Когда он возьмет Царьград… а он возьмет!.. то этот двуглавый орел станет его княжеской эмблемой, гербом всей Руси!

А двуглавость волхвы будут объяснять иначе. Это – русичи и печенеги. Вернее – Лес и Степь, ибо до печенегов в Киевскую Русь, которая и Русью тогда еще не звалась, постоянно вливались остатки тех племен, из которых имена только самых больших запомнили волхвы: киммерийцы, скифы, савиры, готы, гунны, торки, берендеи, теперь вот племена, которых на Руси кличут печенегами, хотя среди них тоже все разные, все дерутся друг с другом, даже говорят различно. Но они стойко держат оборону южных границ Руси. И хотят того или нет, узнают об этом или не будут знать, но они уже стали второй головой Руси!

Сердце стучало чаще, и он с удивлением ощутил, что боль отступила, оставив горечь. Вторая страсть – жажда мести – как-то притупила боль от скорого расставания.