Князь Владимир

Наверное, потому, что сама жизнь всегда опережает логику. Мы там, на Севере, живем сердцем, а не умом. Мы считаем, что главное, чем человек отличается от зверя, – это вовсе не ум, а чувство мести! Это зверь на другой день забывает, что ему причинили зло, а человек помнит. Но иные смиряются, а иные жаждут воздать обидчику. Мы считаем, что зло не может оставаться безнаказанным, хотя по вашей логике надо бы смириться с силой.

Он на миг остановился, сглотнув комок в горле, Церетус спросил негромко:

– Что мучит тебя?

– Жажда мести, – ответил Владимир твердо. – Братья изгнали меня. У вас в Писании сказано, что птицы имеют гнезда, зверь имеет нору, но сыну человеческому негде преклонить голову… Так вот, во всей земле нашей я не могу найти клочка земли, где могу ощутить себя в безопасности. Я не чувствую себя в безопасности даже здесь!

Церетус вздрогнул, в глазах появилось понимание:

– Так это… я хочу сказать, странное покушение на священную особу базилевса…

Владимир скрипнул зубами:

– Ты очень быстр умом, сенатор. Никто бы так быстро не понял. Что моему брату Ярополку император? Он пытался достать меня!

– Ярополк – это кто?

– Он сейчас великий князь Киевский.

Сенатор наморщил лоб:

– Я что-то не понял. Ты хочешь покинуть Константинополь вовсе? Покинуть империю?"

"– Ты угадал. Но не просто покинуть, а вернуться на родину.

– Ты не похож на человека, который убоялся.

– Кто сказал, что я убоялся? Но я человек, сенатор. Я – человек.

Глаза сенатора были острые, как буравчики.

– Мы все человеки.

– Скажи это гипербореям, они засмеются тебе в лицо. А я – человек! Для нас жизненно важно – дают нам жизнь как подачку или выбираем как свободные. Еще не понял? Ты обеспокоен тем, о чем сейчас не говоришь, моим кажущимся усилением при дворце.

Сенатор проговорил со сдержанной насмешкой:

– Почему кажущимся? Император Анастасий, кстати, из вашего леса, был простым солдатом при этом же дворце. Но его полюбила жена императора. Вдвоем убили мужа прямо в спальне, и Анастасий надел корону. Неплохим был императором, но… я хочу плавной смены на тронах. Законной смены или хотя бы внешне законной. Потрясения расшатывают империю. Потому, если говорить прямо, ты опаснее бунтующих полководцев на юге, восставших провинций на востоке, хуже вторжения арабов!

Владимир сказал медленно:

– Посмотри на меня, сенатор. Посмотри!

Он стоял перед ним рослый и могучий, настоящий ипаспист, но в его лице была та мощь, которая из простых солдат империи делает полководцев, а то и базилевсов. В глазах горел мрачный огонь, такой человек опаснее арабов и бунтовщиков-стратигов, такого надо убрать как можно быстрее, не считаясь с потерями, и затратами, и опасностями…

Владимир покачал головой.