Вкус к жизни

Глядя на полотно, в душе разливалась тоска и печаль, а по языку прокатывалась горечь. И если я эту горечь вытолкнула из себя, то Мартин сейчас впитывал. Он делал это жадно и стремительно, не боясь захлебнуться в расплеснувшемся унынии.

– Ты видишь меня таким? – спросил он снова, и внутри стало ещё больнее!

– Ты такой и есть, – пожала я плечами, не зная, как ещё защититься, как отстоять правоту.

Но Мартин не стал спорить, лишь порывисто, как-то отчаянно вздохнул.

– Старая, облезлая птица… – прискорбно констатировал он. – Что же, это видение не лишено смысла. Хотя ветка могла быть и посвежее. Всё же мой дом не выглядит так, будто вот-вот рухнет и придётся взлетать."

"– Эта птица не может летать, – пояснила я. – И как только ветка оборвётся, беркут разобьётся о скалы. Изначально была идея, что птица движется по заброшенной дороге, а её длинные, некогда могучие крылья волочатся по земле, собирая комья липкой грязи.

– Как-то всё это грустно, – заключил Мартин и всё в той же задумчивости коснулся сухими губами моего лба, после чего отстранился. – И хорошо, что ты выбрала ветку… Ни одна птица не захочет такой бесславной кончины, как пустынная дорога. Эти прекрасные создания достойны большего!

– А ты?

– Что я?

– Что бы выбрал ты?

– Я не гордая птица, а всего лишь жалкий червь. И моё унылое существование не должно волновать ярких и беззаботных колибри.

– То есть ты бы изобразил меня в виде колибри? – удивилась я подобному сравнению, но Мартин уже переступил порог комнаты.

– Идём ужинать, пока всё окончательно не остыло, – прохрипел он, уныло улыбаясь.

Я вдруг подумала, что не стоило ему показывать свою работу, но уже сидя за столом, от этого уныния не осталось и следа. Мартин распоряжался вином, щедрыми кусками нарезал запечённое мясо, услужливо предложил на выбор соус.

Сегодня на нём была тёмно-синяя шёлковая рубашка. Она интересно оттеняла глаза, делая их цвет более насыщенным и глубоким. Грозовая туча из взгляда ушла, оставляя безграничную синь ночного неба.

– Мы снова остались одни? – оглянулась я, больше не чувствуя себя в безопасности.

Мартин безразлично пожал плечами:

– Как видишь, я принял к сведению все твои замечания. Прости, не позаботился о том, чтобы тебе было достаточно комфортно. Если хочешь, можно переоборудовать под мастерскую тренажёрный зал. Это не займёт много времени, зато ты сможешь прятаться там от назойливой прислуги.

– Я думала, ты позволишь мне пользоваться своей… – вздохнула я, но Мартин отрицательно покачал головой.

– Не самая удачная идея. Как ты успела заметить, я тяжело переношу, когда кто-то пытается вклиниться в личное пространство.

– Да, но в сегодняшнем разговоре ты дал понять, что меня эти ограничения не касаются.