Вкус к жизни

Свой «всплеск» мне следовало бы поискать в другом месте, и я была вынуждена отступить.

– Я могу взять хотя бы мольберт? Должна же я чем-то занять себя, пока ты здесь… я даже не знаю, что ты здесь делаешь! – зло фыркнула я, но Мартину было всё равно.

– Иди к себе, а мольберт и холст принесут.

– Спасибо, – буркнула я, уходя, но всё же задержалась на несколько секунд дольше положенного.

Я смотрела на мирно лежащего Мартина и искренне не понимала, почему должна искать какой-то повод, чтобы остаться. Разве простое желание «быть рядом» само по себе недостаточный повод?

– Что-то ещё? – поторопил он, сбивая с мысли, и я упрямо вздохнула.

– Я могу поработать с холстом здесь?

– Нет.

– Ты будешь занят?

– Да.

– И я помешаю?

– Боюсь, я помешаю тебе, – раздался его тихий смешок.

– Мартин? – упрямо буркнула я, вот… просто не желая двигаться с места!

– Я распоряжусь, и через пять минут холст будет у тебя. Что ещё я должен пообещать, чтобы ты ушла?

– Ничего… – зло прорычала я и, наконец, сделала решительный шаг к двери. – Я просто хотела сказать, что люблю тебя.

Как по приказу его глаза распахнулись, и Мартин посмотрел на меня сосредоточенно и серьёзно.

– Я что-то пропустил?"

"– Не знаю… наверно, – не удалось мне сдержать горький смешок. – Или ты серьёзно считаешь, что я осталась здесь из-за чудесного вида? – хмыкнула я и вот тогда всё же ушла.

Мольберт был в моей комнате даже раньше обещанного, а я точно знала, что хочу изобразить. Правда, в этот раз выбор красок не радовал глаз.

Глава 34

Холст пестрил десятками оттенков серого, чёрного и коричневого, а я всё не могла остановиться, придавая картине реалистичности. Особенно хорошо удался взгляд. Он проникал в самую душу и словно выворачивал её наизнанку. Я стояла у мольберта больше восьми часов, и остановиться по-прежнему не хотелось. Когда вдохновение прёт с такой силой, отрываться на мелочи, вроде перекуса или туалета кажется смешным. Это уже давно не был просто… рисунок… это частичка души, которая перетекла в новую ипостась и получила шанс прожить намного дольше, чем мои воспоминания, мои чувства. Пожалуй, она проживёт даже дольше, чем я сама… Я смотрела на полотно и непроизвольно морщила лоб – реалистичности вышло даже больше, чем хотелось, и образ, перенесённый на картину, казался куда более живым, нежели его прототип.

Мартин вошёл в комнату, когда свет лампы стал порядком раздражать глаза, недолго постоял за плечом, будто безусловно догадываясь, что меня это не отвлекает, и только тогда неравнодушно вздохнул.

– Ты решила заморить себя голодом?

– Но ты же видишь, что я работаю, – беззлобно отозвалась я, хотя и почувствовала, как наваждение схлынуло, оставляя в голове и теле приятную пустоту – картина была практически завершена.

– Я стучал, но ты не открыла.