Вишня во льду

Будто невидимая, но очень крепкая нить связала его с этой женщиной, вместе с домом доставшейся в наследство от дяди. Отчего-то рядом с ней жизнь приобретала новый смысл. – Вот только боюсь, что вам будет скучно со мной. Я всегда был бирюком, а уж после развода совсем одичал.

– А я не одна приду, – живо откликнулась Склонская. – Мы и в прошлый год с Коленькой не вдвоем куковали. Пожилым людям нужно что? Общение. Вот мы его и организовали, и завтра тоже организуем. Вы не против?

– Хорошо, – засмеялся Дорошин, понимая, что предстоящий Новый год точно нельзя будет назвать скучным. – А кого мы еще позовем?

– Так Золотаревых. Леночку вы уже знаете, а ее дед, Федор Иванович, интереснейший собеседник, смею вас уверить. Он и Коленьку хорошо знал, и мужа моего, Ивана Александровича, царствие ему небесное, и вам он обязательно понравится. Я обещаю.

То ли жизнь, то ли Мария Викентьевна настойчиво сталкивали Дорошина с Еленой Золотаревой, но, как ни странно, он не испытывал по этому поводу никакого внутреннего протеста. С ней было хорошо молчать, это он понял еще в поезде. Она с легкостью подхватывала беседу на ту тему, которая в данный момент была интересна Дорошину, и он уже успел заметить, что Елена обладает широкой эрудицией. Она не страдала навязчивостью, соблюдала дистанцию, имела чувство собственного достоинства, обладала острым умом, а главное – не была равнодушной, вспыхивая искренним интересом к тому, что ей рассказывали. История с Дуниловской иконой была живейшим тому подтверждением.

– Хорошо, Мария Викентьевна, я согласен, – сказал Дорошин, стараясь, чтобы голос не выдавал внезапно охватившую его радость. – Вот только с едой надо что-то придумать. Я признаться, еще в магазине не был. И елки у меня нет."

"– Коленька всегда наряжал елку, которая во дворе, – укоризненно сказала Склонская. – Игрушки хранятся в сундуке на чердаке, таком, знаете, большом, расписном, с резной крышкой. А насчет еды не беспокойтесь. Я напеку пирогов, Леночка сделает парочку салатов, Федор Иванович рыбку засолил уже, он по соленой рыбке большой спец. Самовар поставим, шампанское откроем. С голоду не пропадем, я уверена.

– А я тогда мясо на углях пожарю, – с воодушевлением подхватил Дорошин. Но тут же вспомнил Ксюшу, которая терпеть на могла запах жареного на мангале мяса, и, спохватившись, уточнил: – Вы ведь будете есть мясо на углях?

– Я обожаю все, что приготовлено на открытом огне, – заявила Мария Викентьевна. – Это же прекрасно – сразу после боя курантов выйти во двор к елке, разжечь мангал, нажарить мяса и есть его, запивая горячим глинтвейном. Глинтвейн я возьму на себя, Витенька.

Все вышло именно так чудесно, как они и планировали.