Вишня во льду

Вдруг тот, кого он вздумает шантажировать, тоже решит, что самый простой и надежный способ избавиться от шантажиста – это заставить его замолчать навсегда? Умирать он не собирался, поскольку ему было о ком заботиться и ради кого жить.

Кроме того, другие люди могли относиться к сохранению своей тайны не так трепетно, как он сам. Такие, чего доброго, и вовсе обратятся в полицию, а объяснить, как именно у него оказалась тетрадь, не попадая под подозрение в убийстве, невозможно. Кому нужны лишние неприятности? Лучше уж не рисковать и держать рот на замке. А деньги? Что ж, у него их лишних никогда не было. На первоочередные нужды хватает, а без всего остального можно жить.

Хотя соблазн велик. Проблема заключалась именно в том, что деньги, большие деньги, нужны были ему именно сейчас, и гораздо сильнее, чем когда-либо. Поэтому, несмотря на голос разума, шепчущий, что не нужно пускаться в опасные авантюры, он то и дело испытывал соблазн рискнуть.

Обдумываемое предприятие не казалось совершенно уж безнадежным. В грамазинском списке значился как минимум один человек, который, как и он сам, совершил преступление. Уж этот человек жаловаться в полицию точно не побежит, и, скорее всего, переговоры с ним могут обернуться получением солидного куша. Согласится ли он делиться или предпочтет убить, как это сделал он сам? На этот вопрос у него не было ответа.

Рискнуть и получить так необходимые ему деньги? Не рисковать и не выдавать себя? Рискнуть и жить, озираясь, чтобы не получить по голове в темной подворотне? Не рисковать, но так и не исполнить мечту своей девочки? Разве ж это плохо, когда у юной женщины есть мечта? И разве не обязанность мужчины – обеспечить ее реализацию, неважно каким способом?

Он мучился и не спал ночами. Именно эта неопределенность не давала ему покоя, а вовсе не призрак убитого им человека. Грамазин был вздорным, несносным старикашкой, для которого не существовало понятия чужого личного пространства. Он зашел за черту, за которой ему было нечего делать, и поплатился за это. С этим все ясно. Но как все-таки поступить? Рискнуть – не рисковать? Ему вспоминалось детское гадание на ромашке: «любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет…» Послать все к черту очень хотелось. Но и денег хотелось тоже."

"В том, что у того, другого, человека эти деньги есть, он был уверен. Деньги были шальные, шайтановые, не заработанные честным трудом, а украденные. И отнимать их через шантаж было ни капельки не стыдно. Страшно, но не стыдно.

Впрочем, трусом он никогда не был. На то, чтобы убить Грамазина, тоже требовалась смелость. Он вспомнил, как шагнул через порог полутемной прихожей, освещаемой тусклой лампочкой, оставив в подъезде последнюю возможность отступить, и зябко поежился.