Вишня во льду

Дорошин прислушался, но больше ничего не услышал и, решив, что обманулся, отпер ворота, снова влез за руль, загнал машину во двор и снова подошел к воротам, чтобы закрыть их уже изнутри.

Непонятный плач снова повторился, точнее, в этот раз Дорошин услышал не плач, а скорее писк и внутренне похолодел, решив, что к воротам его дома подкинули ребенка. И что он будет с ним делать за шесть часов до нового года?

Дорошин вернулся к машине и достал из нее мощный фонарь, который возил с собой на непредвиденный случай. Луч света разогнал декабрьскую черноту, пошарил по белому снегу, разъезженному колеями, осветил высокие, в человеческий рост сугробы, и в одном из них выхватил темный, черно-рыжий ком свалянной грязной шерсти. Справа от ворот, вжавшись в сугроб, сидела большая собака. Эрдельтерьер. Под лучом света она попятилась, перебирая лапами по куче снега, и заскулила еще жалобнее.

– Ты чья? Ты тут откуда? – спросил Дорошин, присел на корточки, погладил собачью морду. Псина при виде надвигающейся на нее руки вздрогнула, прижала уши к голове, словно ожидая удара. И только, ощутив ласковое поглаживание, немного расслабилась. У Дорошина заныло сердце.

Он не терпел бессмысленной жестокости по отношению к животным. Он и по отношению к людям ее не любил, но люди все-таки были людьми и могли позаботиться о себе сами. А животные нет."

"Дорошин снова погладил собаку по морде, потрепал за ушами, провел рукой по шее, определяя, есть ли ошейник. Ошейника не было, лишь болтался завязанный грубым узлом кусок перетертой веревки, из чего следовало, что собаку держали на привязи. Дорошин продолжил обследование и обнаружил выступающие ребра и подведенное от голода пузо с торчащими в два ряда сосками. Псина оказалась девочкой.

– Ну что, пойдем, – сказал он, встал с корточек и похлопал себя по бедру, приглашая собаку следовать за собой. Тянуть ее за веревку он не хотел, ему было нужно, чтобы собака ему доверяла, а не боялась.

Псина посмотрела на него затравленно, глаза ее в ярком свете фонаря казались фиолетово-черными, как маслины в банке. Она неуверенно встала, шевельнула хвостом и пошла за Дорошиным, поглядывая на него, словно боясь, что он передумает.

– Давай-давай, проходи на территорию, – сказал Дорошин ласково, – ко мне скоро гости придут, а у меня стол не накрыт, бутерброды с икрой не намазаны, подарки не завернуты, да и тебя бы еще помыть надо, а то ты, поди, воняешь слишком, для того чтобы тебя к новогоднему столу приглашать.

Подарки своим гостям он действительно купил все в том же супермаркете.