Презумпция виновности

– Волк в пограничье меж этими месяцами бесстрашный, от голода непобедимым становится. В эту пору на серого одни доки ходют да чокнутые. Вот я и спрашивал – ружьишко-то надо брать али нет. – С презрением посмотрев на оттопыренную подмышку Желябина, он взглянул на верхушки осин. – С вашими перделками здесь только белок хохотать.

После этого сообщения и гаишные «Жигули», и уставшая от мытарств «Волга», и даже Трумэн старика стали казаться необыкновенно уютными и милыми. Желябин немного поутих, Сидельников зачем-то расстегнул куртку, хотя температура воздуха к такому жесту вовсе не располагала, да и советник вынужден был признать, что теперь, вглядываясь вперед, он не искал что-то, а пытался разглядеть серые мохнатые комочки, мелькавшие меж осиновых стволов.

Еще метров через триста он увидел то, что ожидал. И картина эта в мгновение ока заморозила кровь в его жилах. Впереди происходило нечто, что различить четко было трудно, однако звуки, доносящиеся оттуда, принуждали заткнуть уши, развернуться и удалиться прочь."

"Появившиеся в руках троих членов следственной бригады пистолеты не были куражным явлением. Их владельцам было по-настоящему страшно. И даже Ермолаич, презрительно именовавший «макаровы» «перделками», чуть отступил и теперь находился за спинами молодых людей.

Кряжин, чувствуя на спине горячие потеки, а в душе леденящий холод, упрямо двинулся к страшному действу…

Шесть или семь волков, сбившись в круг мордами к его центру, урчали, огрызались друг на друга и задирали морды к небу, отрывая от чего-то вязкие тянущиеся куски.

Один из серых, чуть покрупнее остальных, почувствовал чужаков и прервал свое занятие. Медленно развернувшись, он встретился взглядом с Кряжиным. По спине советника прошелся холод и остудил все потеки, когда он увидел эти желтые глаза гепатитного цвета и черную от крови морду… Еще мгновение, и волк снова принялся за трапезу…

«В прицел лениво смотрит…» – Кряжину хотелось сглотнуть, но он не мог.

– Это же… человек…

Советник, услышав неузнаваемый голос, сначала повернул к Сидельникову голову и лишь потом посмотрел туда, куда указывал пистолет капитана.

Один из живодеров, высокого задрав морду, поволок что-то из круга. Он не хотел этим делиться с остальными, полагая, что одному ему вполне хватит.

Вслед за ним, разматываясь и чуть паря, вытягивались сизые, в красных прожилках внутренности. Они тянулись бы семь с половиной метров – ровно столько упрятано в чреве человека, однако другой хищник, понимая, что добыча вытягивается и уходит, рванул посередине и с рыком стал пятиться назад. Кишки разорвались, разделились и, кропя по белому красным, стали утопать в пастях серых, с коричневатыми пятнами, чудовищ… Обе ленты становились все короче и короче.

А-ррр-ры!..