Презумпция виновности

При температуре минус двадцать пять, встречном ветре в десять метров и скорости в сто пятьдесят километров в час пассажиры иномарки подвергались температурным перегрузкам порядка минус шестидесяти-семидесяти градусов по Цельсию. Последствия такого переохлаждения всем присутствующим были известны хорошо, и теперь следователь уже не сомневался, что здоровье его преследуемых подорвано. Обморожение – хуже, чем ранение. Оно обездвиживает, понижает желание жить и усиливает стремление остановиться, разжечь костер и отогреться.

Обморожение хуже, чем ранение. Но что делать, если налицо и то и другое… Труп был переселен из «Мерседеса» в завершающие свой жизненный путь «Жигули» желтого цвета в самом начале погони, Кряжин это знал. Вот – мозги на стойках кузова, левом подголовнике и крыше салона слева. С этим все понятно, это останки того, кто был найден в багажнике под Войцеховкой.

– А как быть с этим? – озвучил мысли Кряжина Сидельников, проникая рукой под переднее пассажирское сиденье и макая пальцы в вязкую от мороза субстанцию. Она была черно-красного цвета, и Кряжину снова пришла в голову аллегория с гвоздикой в петлице смокинга."

"– Их было трое. Один убит. Сейчас мы знаем, что один из оставшихся в живых ранен. Хорошо бы узнать о характере ранения. – Это было все, что извлек из увиденного капитан МУРа.

– Лучше уж об их планах, – пожелал Желябин.

Их дискуссию прервал короткий резкий звук. Им оказался свист меж редких желтых зубов Ермолаича.

– Туды подались! – кричал он Кряжину так, словно тот был глухой. И махал при этом в направлении Москвы, Новосибирска и Владивостока одновременно.

– А что там? – щелкнув зажигалкой, даже не прикрываясь – в лесу была тишь, пробурчал Кряжин. Он совершенно не был похож на человека, захваченного погоней. Или устал, или не видел перспектив, или был ленив с рождения.

– Вот садовая голова… – возмутился Ермолаич. – Говорю же тебе – лес. А километров через пятьдесят – кольцевая. Только они туда не пойдут, если в Холмск через наш сверток ехали.

– Это почему? – еще равнодушней спросил советник.

– До кольцевой два КПП, – пояснил Желябин. – Скажи-ка, любезный… А волки или кабаны в лесу есть?

– А куда же они денутся? И волки есть, и секачи… Они сейчас лютуют. Волк в прицел лениво смотрит и от охотника с неохотцей отходит… Январь на исходе, февраль зачинается. – Высморкавшись в сугроб, он потряс мелкой бороденкой. – Так-то.

– Смотри ты, как романтично, – саркастически ухмыльнулся Кряжин.