Ветер с севера

 — Товарищ командир, да что ж это за сволота на складах сидит! — возмущался мичман Думченко, которого все звали просто Егорыч, — Их бы самих заставить оторвать жирные задницы и в Арктику!

— Виталий Егорович, давай по порядку. С фактами, цифрами и фамилиями. Кто, что, сколько не того выдал? — Ветров приготовился записывать и лично идти ругаться с тыловиками. Только не на склад. А сверху. Через начальство. Так доходило быстрее. — Так, хвала Аллаху, не выдали. Я не взял. Сказал, что или пусть нормальное дают, или я не подпишу накладные. И в штаб доложу. — Чего это ты, Егорыч, Аллаха то вспомнил? — Так это Музаферов всё время приговаривает. Нахватался у него. Ну, да Бог один. — Разберёмся. Без спецобмундира не пойдём.

В общем и целом, поход прошёл штатно. Оценки за стрельбы были получены отличные.

Однако, этот поход ещё долго будет вспоминаться многими. Накануне прибытия на корабли перед выходом в море в общежитии младшего офицерского состава был совместный ужин. Проще говоря, пьянка. Десяток офицеров ели и выпивали. Точнее, наоборот.

И все бы ничего, молодые организмы могли бы переварить и жареные гвозди, да только ротавирус был подхвачен примерно половиной присутствовавших.

Слава богу, с "Разящего" на ужине был только командир БЧ-4 лейтенант Попов. А вот на "Костроме" обнаружилось сразу шесть больных младших офицеров и, как следствие совместной службы, три десятка матросов с поносом и рвотой разной степени тяжести.

Попова через двое суток после отхода с базы вычислил доктор. Изолировал. Иначе гальюнов на всех страждущих могло и не хватить. Как они на "Костроме" изворачивались, Ветров собирался спросить командира. Но там экипаж втрое больше, чем на "Разящем".

Доктору, совсем ещё "зелёному" Артёму Селиванову, Ветров объявил благодарность. Лейтенант сиял, как медный пятак.

Вернулись пятнадцатого октября. Город встречал оркестром и традиционными жареными поросятами каждому экипажу.

Ветров, у которого кроме Музаферова было ещё трое мусульман, просил добавить утку. В штабе на просьбу отреагировали вяло. Но на причале поднос держал сам Склодовский.

*алярм — тревога, скандал (из Словаря морского сленга)

С бала Катю встречал отец. И она благодарно ему кивнула, залезая в тёплый салон машины. По крайней мере не пришлось объяснять Вербицкому, почему не стоит её провожать.

Катя испугалась его взгляда. В Мишкиных глазах было намерение. Совершенно ощутимое. Миша и его попытки сближения в Катины планы не входили.

Пытаясь логически рассуждать, она приходила к выводу, что ведёт себя совершенно неразумно.

Миша Вербицкий — мечта половины девочек их школы, красивый, умный, начитанный. Машина, квартира, дача на Николиной горе. Золотая ложка во рту. Отличный старт. И, скорее всего, Вербицкий превзойдет родителей.