Ветер с севера

Ничего другого мы всё равно сейчас не можем. Только ждать.

Бодровский пошёл на балкон разговаривать со своей девушкой.

Вадим был рад за друга. Алла ему нравилась. Даст Бог, сложится у Юрки личная жизнь. Бодровский был душой компании, рубаха- парнем. Открытым и весёлым. Надёжней друга Ветров и не желал. Они были даже больше, чем друзья. Скорее братья. По кадетскому вечно голодному детству, по курсантской безбашенной юности. И вот у брата такое… Нехорошее предчувствие не отпускало.

Мысли сами переключились на впечатления от сегодняшнего дня. В академии всё шло отлично. Сегодня он сдал иностранный язык. Английский. Был великий соблазн заявить японский. И посмотреть, как академические умники будут искать ему экзаменатора.

Потом поймал практически зашиворот внучку Склодовского. Деду он конечно этого не расскажет. Кто их знает, какие там отношения. Да и у него никаких особых встреч с контр-адмиралом не предвиделось.

Забавная у неё компания. Гулять, наверное, приехали. Вроде же в Москве живут. Вспомнилась та фотография с выставки. Год уже прошел. Изменилась Екатерина. Очень. Если так дело пойдёт, отбоя от мужиков у неё не будет. Да и сейчас было заметно, как на неё смотрел тот высокий кудрявый парень. Мажор столичный. Сразу видно сына обеспеченных родителей. Таким же был Бодровский до училища.

Интересно, за кого выходят замуж внучки адмиралов? Впрочем, за тех же, наверное, за кого и дочки. Ольга Владимировна вон за хирургом замужем. Говорят, зять Склодовского — доктор наук. Так что этой девочке точно вот такой мажорчик в самый раз будет.

Мысли были вроде бы логичные, но почему-то совершенно "неправильные". И эта неправильность свербила внутри.

Катя была действительно какая-то особенная. Глазищи свои серые, огромные, как два фонаря, на него вытаращила. Будто сканировала. Испуг в них и любопытство одновременно. Такая настоящая и искренняя. Не выделывалась и не кокетничала. Впрочем, и мать у неё такая.

Сколько ж ей лет? Если родители отпустили одних, то семнадцать — восемнадцать, наверное. Эх, Вадим Андреевич, тебе то тридцатник через год. Уж не на себя ли примеряешь?

Эта мысль была совершенно неправильная. Где он, боевой офицер, ни кола, ни двора. И где она — девочка-припевочка, внучка адмирала. Столичная штучка. Адмирал, если только мысли твои узнает, отправит на дальнюю базу, мало не покажется. Но внутренний голос вдруг прошептал, что за неё, за Катю, он и на острова поедет. Не жалко. Логики ноль. Но мысль мозгу почему-то понравилась.

Из раздумий его выдернул звонок городского телефона. Подошёл сам. — Ветров. Да. Сына позову. Не надо жене. Вадим сразу понял, что вести плохие. Вышел на балкон, тронул Юрку за рукав. — Это тебя. Держись, брат.

Потом были похороны и всё, что с этим связано.