Пропавшие без вести

Во мраке за грохотом канонады было едва слышно, как похрапывали последние грузовики, в которые поспешно укладывались пишущие машинки, телеграфные и телефонные аппараты, личные вещи…

Поняв значение всей суматохи, колхозники торопливо вытаскивали из домов добришко, бежали с семьями в лес, в поле, в кусты, гнали туда же скотину. Иные из них запрягали лошадей, наваливали в телеги самое ценное из общественного добра.

И вдруг в небе начали зажигаться под облаками неподвижные яркие люстры; их расстреливали со всех сторон поднявшие оглушительный треск зенитные пулеметы, но зажигались новые и новые люстры. Они осветили село и дорогу.

Тяжелые бомбовые удары обрушились на село, когда основная колонна штабных машин была уже в десяти километрах в лесу и начала разгружаться у приготовленных блиндажей.

Балашов спустился в блиндаж узла связи, метрах в трехстах за сельскими огородами. Земля уже содрогалась от первых упавших бомб, но бетонное перекрытие блиндажа было надежно. Бурнин задержался, спасая последний груз оперотдела из-под бомбежки. Его отсутствие начинало уже волновать Балашова. Наштарм послал лейтенанта связи с приказом Бурнину немедленно явиться на узел.

Наконец майор появился в окровавленной шинели. Кровь была и на руках. Балашов тревожно вскочил:

— Красноармейцы нашей охраны. Один убит, один ранен. Шофер наш убит, и «эмочка» вдребезги, — сообщил Бурнин. — Я перевязку делал, приказал, чтобы раненого захватили в грузовике со штабным имуществом.

Связь работала. Телефон было плохо слышно из-за непрерывного воя и грохота бомб.

Из дивизий сообщали о прибытии боепитания, о проверке в частях наличия противогазов. С левого фланга начальник химслужбы потребовал противоипритных накидок. Никто, разумеется, не представлял себе, что штаб армии в эту минуту подвергается ожесточенной бомбежке с воздуха, что над ним носятся около двух десятков вражеских самолетов.

— Да ну вас к богу! Какие накидки? Что вы панику порете, товарищ капитан! Был приказ только касательно противогазов! — раздраженно ответил Бурнин.

Над селом, тут же, совсем рядом с ними, продолжали рушиться бомбы. Земля дрожала. В соседнем блиндаже располагалась силовая станция, где сидели техник и красноармеец.

Девушка-связистка работала на телеграфе, вздрагивая плечами, как будто от холода, при этом особенно жалобной казалась свисавшая на ее лоб белокурая детская челочка.

— В первый раз, Надя, в такой переделке? — участливо спросил Балашов. — Ничего, не робейте. Перекрытие блиндажа крепкое…

— Я понимаю, товарищ генерал, — едва слышно прошептали ее губы.

«Я «Дунай», Дубрава. Взял языка. Направляю к вам на машине. Пленный указывает координаты скопления танков противника», — отстукали из штаба дивизии.